Книга Холодною зимой метель нас закружила, страница 109 – Ольга Токарева

— Уйди, мал… лой, — прохрипел Айэрон и, обхватив талию невесть откуда взявшегося помощника, задвинул его за свою спину, принимая удар на себя. Из рассеченной раны на плече мгновенно хлынула кровь.

— Не отвлекайся, дядя, — поддевая его.

Хищно улыбнулась, промурлыкала и играючи сняла с плеч головы первых нападавших. Словно перезрелые плоды, они покатились по полу, оставляя за собой кровяные дорожки. Не обращая внимания на упавшие бездыханные тела, я выпустила звезды смерти изящной рукой, и они вонзились точно в лоб несущимся убийцам, прервав их бег навсегда. Выхватив второй клинок, я вихрем понеслась вперед, рассекая ими кровавый проход в рядах врагов. Достигнув стены, я взмыла вверх, словно птица, подчиняя поток воздуха своей воле. Легко пробежав по вертикальной поверхности, подобно карающей молнии, обрушилась с потолка в самое пекло вражеского столпотворения. Сверкающая сталь донсумов, словно продолжение моих грациозных рук, молниеносно опускалась на головы врагов, а мои губы в это время выводили любимую песню, словно насмешку над смертью: «В бескрайних просторах монгольских степей, сдвигая границы имперских земель, Квантунская армия пересекла Халкин-Гол…»

Оказалось, правитель Тарханского ханства великолепно владел клинком. Он обрушивал на врагов град ударов, от ярости и мощи которых сталь трещала, а тела рассекались надвое. Нас с королем оттеснили в самое сердце покоев, где наши спины соприкоснулись. Прижавшись друг к другу, с клинками, готовыми к бою, мы замерли, впиваясь взглядом в дрогнувших врагов. В тишине, казалось, я ощущала учащенное биение сердца Айэрона, словно эхо его напряжения.

— Пора положить конец этой вакханалии, — прохрипела я и, призвав магию воздуха, ринулась в пляску смерти, круша врагов в вихре стали и ветра, продолжала напевать: «Там, где шёл самурай, где траки танков рвали твердь. (хэ!) Красной армии длань японцам предрекала смерть (хэ!) Встав за братский народ, мы с доблестью исполним долг (хэ!) Дав захватчикам бой, отбросив их за Халхин-Гол (хэ!)»

Вскоре королевские покои превратились в безмолвный склеп, усеянный мертвыми телами. Тишину, звенящую в ушах, нарушало лишь наше с королем прерывистое дыхание.

— Похоже, моя помощь больше не требуется. Дальше вы уж как-нибудь сами, ваше величество, — язвительно бросила я, небрежно похлопав короля по плечу. — Вся стража у главных ворот подменена. Основной враг стоит у стен столицы. Он силен, хитер и искусен в колдовских чарах. Его цель — семья Магарианских и их магическая сила. Не советую вам вступать в бой в одиночку, поберегите своих родных. Не знаю, когда он нанесет следующий удар, но эта неудавшаяся попытка дала вам небольшую передышку, — произнесла я, шагнув в зыбкую тень портала.

Рык, прогремевший за спиной, заставил на миг застыть. Страха не было, лишь тягучая тоска расползалась в груди, смешиваясь с чем-то новым, неизведанным. Качнув головой, отгоняя наваждение, я продолжила путь. Оказавшись в гостиничном номере, медленно скинула окровавленную одежду, словно сбрасывая вместе с ней бремя прошедшей битвы, а в ушах все еще звенел этот непонятный, полный тоски звериный рык.

Я сидела в своем излюбленном уголке, преображенном моей рукой. Нет, я не дерзнула сорвать со стен причудливую лепнину, лишь вдохнула новую жизнь в интерьер, как и во всем замке. Когда-то меня встретили здесь запустение и тлен, теперь же всякий, переступивший порог, задохнется от восторга, пораженный гармонией комфорта и пленительной красоты. Каждая комната — поэма, где всё дышит согласием, где цвет ласкает взгляд. Я питаю слабость к старине, поэтому старинная мебель не была предана забвению, а возродилась в руках искусных мастеров и теперь сияет, будто только что сошла с верстака краснодеревщика. В Гарийском ханстве я раздобыла тончайший, невесомый шелк для окон, и теперь, отрываясь от вышивки, порой любуюсь, как колышется занавес, влекомый легким дыханием ветерка, проскользнувшего в комнату.