Книга Холодною зимой метель нас закружила, страница 28 – Ольга Токарева

Да я была и не против сна. Что ещё нужно ребёнку, пережившему такое? Раны излечили, тело больше не изнывало от боли. Лишь шрамы слегка тянут кожу, но это ничтожная плата по сравнению с пережитым кошмаром. К тому же я сытая, есть крыша над головой, и лежу в мягкой перине. Конечно, неприятно, что демонессы так со мной грубо. Но по мне, лишь бы руки не распускали, тогда я готова пожить в этом замечательном месте. Пусть я и приёмная дочь. Зато папа-король в обиду не даст… С этой успокоительной мыслью я провалилась в объятия сна, но он был недолгим. Разбудил меня гневный крик.

— Как ты мог! Наш сын… Мой бедный мальчик! Он пропал, а ты усыновляешь… эту ничтожную человечку! — взвизгнул женский голос, словно удар кнута, окончательно рассеивая остатки сладкого сна.

Я распахнула глаза, отбросила одеяло и села, ошеломленно моргая. Передо мной стояла одна из самых прекрасных женщин, которых мне когда-либо доводилось видеть. Демонесса была воплощением обворожительной красоты, в которой чувствовалась первозданная сила. В смоляных волосах, искусно уложенных в прическу, притаилась изящная диадема, словно капля росы, застывшая в полуночной тени. Глаза — два бездонных омута, в глубине которых искрились всполохи бриллиантов, гордая, царственная осанка, изгибы тела, словно выточенные скульптором. Тонкая талия казалась невозможной. Высокая, пышная грудь, словно два спелых плода, губы, цветом и формой напоминающие изгиб алой реки, бархатная, оливковая кожа, источающая тепло и чувственность. Я никогда не видела существа, наделенного столь совершенной, пленительной красотой.

— Вау, — вырвалось у меня, и я посмотрела на удручённого отчима.

— Признавайся! Она твоя дочь?! — продолжала допытываться королева, устраивая сцену ревности.

— Дорогая, — обратился он к супруге. — Кальсинея… Выслушай меня. Ты же помнишь, что у гончей убили всех щенков. Вот она вытащила девочку прямо из огня и принесла мне её для того, чтобы я спас умирающего ребёнка. Скажу честно. Малышка едва дышала. Я просто развёл руки, чувствуя своё бессилие. Но в тронный зал ворвался наш провидец, крича, чтобы я спас это дитя, напоив своей кровью. Она, дескать, приведёт её к нашему сыну. Разве я мог сомневаться, услышав эти слова. Кальсинея… Пойми, я не меньше тебя тоскую по нашему сыну, — король обнял супругу, устало прикоснувшись губами к её волосам.

— Дя, — выпалила я довольно, хлопнув ладошками по одеялу, и тем самым обратила на себя внимание.

— Видишь, разбудила кроху, — с укоризной промолвил Тисхлан, и тихий вздох сорвался с его губ.

— Если твои слова правдивы, нам надлежит устроить пир в честь обретения приемной дочери, — отозвалась демонесса, скользнув по мне оценивающим взглядом. — Как же она… неказиста. Неужели невозможно избавить ее личико от этих ужасных шрамов? — проговорила она, словно смиряясь с нежданным пополнением в их семье.

— Акэнат бессилен против подобного колдовства. И где искать чародея, сотворившего это с ребенком, я не ведаю. Да и вряд ли он обитает на нашем континенте. Людскому племени не место среди нас, — мрачно произнес он и, оставив супругу, приблизился к кровати. Бережно взяв меня на руки, он нахмурил брови, и гневный рык сотряс покои: — Занга! Ругдана!

Демонессы, распахнув двери, вихрем влетели в комнату и замерли, их мгновенно лица тронула бледность.