Книга Холодною зимой метель нас закружила, страница 54 – Ольга Токарева

Гвоздь вонзился в дерево, удерживая табличку, а я магией воздуха впечатала ее в плоть одного из хардзи, словно клеймо. В этот миг силы начали покидать меня, утекая сквозь пальцы. Призвав тьму, я отдалась ее ледяным объятиям. Сквозь пелену надвигающегося беспамятства в мой разум прорвался испуганный рев отца.

— Хагар!

Зная, что рядом еще один близкий человек, я позволила тьме поглотить меня, находя странный покой в ее бездонной глубине.

* * *

Тисхлан весь день ходил как потерянный, словно тень сомнения омрачила его мысли. Он списывал это на недавнее происшествие с дочерью, которая, по наивности своей, не осознала всей смертельной опасности схватки с магическим змеем. Тварь, конечно, убрали из дворца, и гостевая комната вновь сияла безупречностью, словно ничего и не бывало. Но тревога короля демонов не утихала, а лишь зловеще сгущалась к вечеру, словно предчувствие надвигающейся бури.

Хагар не вышла из портала, а рухнула, словно сломанная кукла. Сначала Рон Диарнах остолбенел, вперив взгляд в неподвижно лежащую на полу дочь. Застыв в оцепенении, он не мог осознать, что происходит. И лишь когда в воздухе разлился приторно-сладкий запах крови, его пронзил леденящий ужас. Он рванулся к дочери, раздирая тишину отчаянным криком: — Целителей ко мне! Срочно!

Его голос, словно раскат грома, пронесся по дворцу, и уже через мгновение в кабинет ворвался первый целитель. Окинув взглядом правителя и не обнаружив на нем ни единой царапины, мужчина бросил взгляд на пол и тут же кинулся к принцессе. Вливая в ее тело целительную энергию, он шептал лихорадочную молитву: «Лишь бы принцесса выжила… Лишь бы она не умерла… Иначе мне не сносить головы».

На счастье Браунга, подоспели другие целители и, не задавая лишних вопросов, принялись бороться за жизнь Хагар.

— Жизни принцессы Хагар больше ничего не угрожает, — произнес Акэнат с глубоким поклоном. — Раны от клинков затянуты. Девушка потеряла много крови, ей потребуется время на восстановление. Разрешите перенести ее в покои.

— Чего спрашиваешь, болван! — гневно рявкнул Тисхлан. — Вели нянькам вымыть ее и не отходить от постели, пока дочь не придет в себя.

— Не извольте беспокоиться, мой повелитель, — ответил Акэнат, проигнорировав оскорбление. — Я и Сахран будем неотлучно дежурить у ее постели. Глаз с нее не спустим.

Меня вновь окутал мрак, но не тот, что был моим союзником, даруя невидимость, не тот, что плел мерцающие порталы, и уж точно не тот, в котором я томилась долгие годы, погруженная в беспамятство. Этот мрак был иным — зловещим, леденящим, вытягивающим из души последние искры жизни. И нет во мне сил противиться ему. Он шепчет, искушая: его колыбель будет качать меня в вечности. Там я обрету долгожданный покой и умиротворение. Людская жизнь, с ее тяготами и заботами, радостью и счастьем, любовью и утратами — всё это станет для меня безразлично. Ничто больше не потревожит мое измученное сердце. Лишь слабые духом страшатся мрака, ведь он дарует бесценный дар — избавление от боли, страданий, печали, душевных терзаний. Зачем же противиться неизбежному? Нужно лишь покориться, раствориться в нем, и тогда я, наконец, стану свободной.

И нет, мне не страшно. Мне хорошо, как никогда прежде. Наконец-то я обрела покой. Меня больше не тянет к той жизни, где я потеряла самых близких сердцу людей. Что в той, прежней, что в этой — я вкусила лишь горечь страданий. Да и не осталось никого, кому я по-настоящему дорога. Даже любимого нет.