Книга Холодною зимой метель нас закружила, страница 9 – Ольга Токарева

Тут я посоветовала им отправиться прямиком туда, куда обычно посылают в подобных ситуациях. Подойдя к парте, я подхватила сумку с учебниками и направилась к выходу, предчувствуя, что за содеянное возмездие неминуемо. Нужно было собраться с духом.

Весь вечер я нервно перебирала вещи в шкафу, словно выбирая броню для грядущей битвы. Когда в дверь постучали, сердце замерло — я знала, это отец.

— Заходи, пап! — крикнула я, присаживаясь на кровать и стараясь казаться невозмутимой.

Он вошел, и его взгляд скользнул по хаосу в комнате и тяжело вздохнув, присел на стул.

— Что, не приняли в новом классе? — спросил он удрученно, ожидая объяснений.

— Да как сказать… — растерянно пробормотала я. Все заготовленные оправдания разом вылетели из головы. Но вдруг, словно вспышка, в памяти возник случай из детского сада, и на губах появилась слабая улыбка.

— Ты ведь сам когда-то говорил, что против лома нет приёма. Вот я и применила этот лом. Другого выхода у меня не оставалось. Понимаешь, пап… — я умолкла, вглядываясь в отца, ловя едва уловимые перемены в его лице: из глаз словно ушла многолетняя тоска, а на ее месте проступила уверенность, и еще что-то неуловимое, что я не могла сразу разгадать. — Он меня оскорбил, — бросила я, словно пытаясь отмахнуться от произошедшего, не желая посвящать отца в грязные детали своей ссоры с еврейчиком.

В отцовских глазах мелькнул озорной огонек, он поднялся, подошел ко мне и ласково провел рукой по волосам.

— Моя умница… Умеешь дать сдачи, — с гордостью произнес он и, направившись к двери, остановился на пороге. Не оборачиваясь, добавил: — Завтра меня вызывают к директору. Дубиновичи тоже приглашены…

Отец ждал меня у кабинета директора, и когда я вышла, его брови взметнулись вверх, а в уголках губ заиграла еле заметная улыбка. Еще бы! Сегодня я явилась в образе ожившей аниме-героини. Этот мультяшный облик был моей бронёй в дни, когда тревога сдавливала сердце тисками. Короткая юбочка в мелкую клетку, алый пиджак, белоснежные гольфы и туфельки на kitten heels, два жидких соломенных хвостика, стянутых пышными розовыми бантами, весело подпрыгивали в такт моим шагам.

Родители Дубиновича замерли, словно пораженные громом, когда я предстала перед ними. Еще бы! Стоит перед ними этакое хрупкое создание, девочка-одуванчик, наивно хлопающая своими блеклыми ресницами. Элазар, с рукой, закованной в гипс, тоже был в кабинете. При моем появлении он застыл, слегка приоткрыв рот, словно увидел меня впервые.

— А вот и наша воительница пожаловала, — не растерялся директор. — Диана Иванова, надеюсь, ты осознаешь причину своего вызова?

— Я…, — невинно захлопала я ресницами, исподволь наблюдая за одноклассником. Что-то такое он прочел в моих серых глазах, что его слова спутались в невнятное бормотание.

— Ну-у-у, — протянул он, явно затрудняясь представить произошедшее в выгодном для себя свете. — Я сам виноват. Споткнулся о парту, упал, а Диана… ну, неудачно схватила меня за руку.

— Элазар! — взвизгнула его мать. — Ты говорил нам совершенно другое!

— Эмилия, успокойся, — недовольно оборвал ее тучный мужчина, поразительно похожий на Элазара. — Я говорил, что дети сами во всём разберутся.

— Замолчи! — завизжала она, сорвавшись на фальцет. — Её ангельский вид — всего лишь маска! Посмотри на неё внимательнее — она настоящее исчадие ада! Она погубит нашего мальчика!