Книга Холодною зимой метель нас закружила, страница 6 – Ольга Токарева

Демоническая гончая немного отвлеклась от мыслей о ребёнке, чуть не подскочила, когда почувствовала, как крошечный ротик жадно прильнул к её набухшему молоком соску и несмело поначалу начал его призывно теребить.

* * *

Жар, словно живое существо, продолжал обвивать меня, просачиваясь сквозь кожу, вонзаясь тысячью раскаленных игл в тело. Я металась в бреду, ощущая под собой мерзкую липкость — лопнувшие волдыри, кровоточащие от каждого движения. Из моего иссохшего горла вырывался сип, чем-то похожий на предсмертный, а разум молил о единственной, спасительной капле воды.

Глухой стук вблизи вырвал меня из плена забытья. Сердце, стучавшее и без того в ускоренном ритме, теперь затрепетало от страха. Я догадывалась, что меня спас кто-то из животных, только кто здесь — враг или друг? Мои маленькие ручки затряслись от напряжения и страха. В ноздри ударил резкий запах псины, и я не знала, радоваться мне или содрогаться от ужаса?

Гнала прочь мысли, что я нахожусь в волчьем логове. Ближе к сердцу лежала мысль о собаке. Всё-таки она друг человека и зачастую приходит ему на помощь. Хотя… если она бродячая, одичалая, то, возможно, притащила меня в своё мрачное пристанище для того, чтобы утолить голод. И словно в ответ на эти сумрачные мысли, по моей голове скользнул горячий, влажный, шершавый язык.

Взвыв от кинжальной боли, пронзившей насквозь, я судорожно перевернулась на бок, и в этот раз крик, дикий и отчаянный, вырвался из груди. Непривычный, грубый детский плач резал слух, словно осколок стекла, и сознание отказывалось принять, что этот хриплый звук теперь исходит от меня.

Когда огненная волна боли немного схлынула, в нос ударил новый, чужой и вместе с тем до боли знакомый запах. Память, словно опытный алхимик, начала бережно раскладывать его на составляющие, тут же подбрасывая ускользающие образы… «Молоко!» — попыталась я выкрикнуть, но вместо слов из горла вырвался лишь невнятный, булькающий лепет.

Я протянула руку, робко ощупала пространство перед собой. Пальцы наткнулись на густую, жёсткую шерсть, и я погрузилась в её перебор, когда они прошлись по вздувшейся горячей коже, я замерла, словно громом поражённая.

В памяти всплыли обрывки рассказов, услышанных за мою недолгую жизнь, о собаках-спасительницах, выкармливающих и оберегающих брошенных детей.

Вывод обжигал сознание своей очевидностью: кто-то отнял у собаки щенков, и, услышав плач ребенка, она, не раздумывая, бросилась на помощь. В который раз мысль пронзила мозг: как я выжила в этом адском пламени? Но сейчас не время. Сейчас нужно унять этот всепоглощающий жар, что терзает меня изнутри и обжигает снаружи.

Рука нащупала упругий, тугой бугор. Осторожно приподняв голову, я коснулась губами горячей кожи, ища спасения. Наткнувшись на твердый большой сосок, примерно с большой палец взрослого человека, я с трудом жадно обхватила его ртом, инстинктивно прильнув к источнику жизни. Молоко, горячее и живительное, обжигало израненный рот и воспаленное горло, но я терпела, жадно глотая каждую каплю. Слёзы, обжигая солью, текли по щекам, смешиваясь с кровью и копотью на лице, а я ускользала мыслями в свою прежнюю жизнь, заново проживая её.

Я родилась двадцать третьего марта 2003 года в Самаре, городе, где эхо русской старины гулко отзывается в каждом камне мостовой, и росла в коконе безграничной любви и заботы. Мой отец, Илья Александрович Иванов, в лихие девяностые вместе с двумя неразлучными друзьями детства основал компанию, призванную согревать дома теплом и уютом, производя строительные и отделочные материалы. Мама, Валентина, была истинной волшебницей в мире оптики.