Книга Холодною зимой метель нас закружила, страница 5 – Ольга Токарева

Камень, словно живой, впитал жар моего тела, и я, превозмогая дрожь в руках, поползла дальше. Время потеряло счёт, пока я исследовала эту каменную чашу, ставшую моей тюрьмой. Порой под ладони попадались жёсткие волосы и колкие камушки. Тогда из горла рвался стон, и я, спеша очистить израненную кожу, вновь принималась ощупывать стены.

Но силы таяли, как дым. Обессилев, я прислонилась к прохладному камню, и рыдания вырвались наружу. Одна лишь мысль терзала сознание: выбраться отсюда самой невозможно. Куда идти в этой кромешной тьме? Я понятия не имела, где нахожусь.

В воздухе, густом и жарком, отчетливо ощущался запах псины, а не едкий смрад гари. Значит, огненный ад остался позади, кто-то успел вырвать меня из его объятий. Но кто? Может быть, пожарные? Но тогда бы я сейчас лежала в больничной палате, а не томилась в этом жутком месте. Если собрать воедино все обрывки воспоминаний и применить толику логики, выходит, что какая-то неведомая сила, возможно, в обличье собаки, вырвала меня из огня и притащила в свое логово. Но как она сама уцелела в том бушующем пламени, что навеки отпечаталось в памяти Ралины?

Как же остро не хватает знаний об этом мире, его правил, его опасностей… Впрочем, в том, что он иной, я уже не сомневалась. Сколько фэнтезийных саг про «попаданок» было зачитано до дыр! Их приключения казались такими манящими, такими невероятными, и вот, ирония судьбы, я сама оказалась заточена в чужом теле. И на этой мысли, словно в омут, сознание вновь поглотила липкая, туманная пелена небытия.

* * *

Не успела Гара до конца оплакать человеческое дитя погребальной песнью, как пещеру, служившую ей обителью, пронзил луч света — нежданный и чуждый. Он был подобен огненной стреле, сорвавшейся с небес. Люди называли его кометой. Но те кометы вонзались в землю с яростью, доселе невиданной, и не могли попасть в её логово.

Гончая, чуя недоброе, ощетинилась. Звериный оскал исказил ее морду, когда она, пятясь, ощутила мощь, исходящую от неведомого явления. Гара нутром понимала: ее сил не хватит, чтобы совладать с этим огненным копьем, да и сам хозяин, будь он здесь, не смог бы противостоять его испепеляющей силе.

Жаль было мёртвое человеческое дитя. От его крохотного тельца, опалённого лучом, и пепла не останется. За что такая участь выпала ему? Демоническая гончая не знала ответа, и потому её изумление достигло предела, когда в тишине раздался хриплый, просящий детский лепет.

Неведомый луч погас, и пещеру вновь окутала тьма. Не веря собственным ушам, Гара настороженно повела ими, пытаясь понять, что творится в её логове. Уловив слабое шевеление и призывный плач, она медленно приблизилась к краю каменной чаши и, замирая от изумления, стала наблюдать за копошащимся ребёнком.

Невероятно! Человеческое дитя было живо и, словно маленький слепой котенок, ощупывало прохладную гладь камней. Гара сосредоточенно наблюдала за беспомощными движениями малышки, и когда та, обессилев, легла и притихла, псина одним стремительным прыжком оказалась в своём обиталище.

Гончая, все еще не веря своему чутью, осторожно ткнулась влажным носом в крохотную детскую ручку. Не встретив ответа, Гара прилегла, навострив чуткие уши, пытаясь уловить едва различимое, частое дыхание. Ребенок спал… или потерял сознание, как это часто случалось с людьми. Особенно с демоницами. Чуть что — сразу в обморок перед правителем. А он и не замечает, лишь потом сжимает кулаки до побелевших костяшек и рычит в ярости: «Наглые притворщицы!» Сколько раз хотелось прикусить их пухлые задние места, но повелитель не разрешает.