Книга Последний шанс, страница 86 – Ника Давыдова

— Вы и не были в этой роли, — признал он нехотя.

Уголки губ Нерргара приподнялись. Да-да.

— Но вот что меня интересует, — мужчина слегка отодвинул стул, будто хотел поставить точку, но тут же вернулся на место. — Почему господин Лейвальд очнулся именно к вашему приходу? Почему его жена не может сказать нам ничего вменяемого? Простите, господин Эйхнер, но у меня есть ощущение, что ответы на эти вопросы я могу получить только у вас.

Нерргар  позволил паузе повиснуть чуть дольше, чем следовало. Он знал цену такому молчанию: в голове у собеседника оно разрасталось в целый лабиринт догадок.

— А что с господином Кертцем? — спросил он наконец, будто вопрос касался третьестепенного персонажа пьесы.

— К сожалению, он находится в невменяемом состоянии. Врачи пытаются что-то сделать, но диагноз неутешительный — разум явно раздроблен.

Нерргар медленно потянулся, словно сытый зверь.

— Ясно, — протянул он. — Ну вы же сами понимаете, что я находился в коме в то время, как исполнительный директор слёг. При всём желании не смог ничего сделать.

— Ваша правда… — следователь кивнул, но взгляд его оставался цепким, почти колючим, — Удивительно, что и господин Кертц попал в кому тоже в следствии сердечного приступа.

— Думаете, отравил сам себя?

— Версий пока нет, — нехотя признался полицейский, — госпожа Кертц ничего вразумительного сказать нам не может. Кажется, бедняжка на фоне произошедшего с мужем тоже немного тронулась умом. Ни от нее, ни от ее супруга менталисты ничего не могут добиться.

— Какая жалость.

Честно, он госпожу Кертц вообще не трогал. Она сама, едва увидела, как Лейвальд бессмысленно пялится на нее и бормочет какие-то слова, так и спала с лица.

— Что ж, в таком случае, что ждет моего исполнительного директора?

Следователь поколебался, потом, понизив голос, ответил:

— Вопрос решится в ближайшее время. Скорее всего, тюремная психиатрическая клиника.

— Ясно, — повторил Нерргар без эмоций. Хотя на самом деле чувствовал удовлетворение. Лейвальд хотел свести его с ума и убить. Ну вот, пожалуйста. — Оформляйте меня поскорее и выпускайте. Я уже немного заскучал тут у вас.

— Кушать, — произнёс роботизированный голос, — когда кушать?

Я оторвалась от экрана и недовольно скосила взгляд на стол. Там сидела белая лисичка, сосредоточенно тыкала лапкой в телефон, на котором была открыта программа с синтезатором речи.

— Сейчас закончу и пойдём.

— Быстрее-е-е-е!

Лапка соскользнула, и требование превратилось в какую-то нелепую песню. Я фыркнула, левой рукой схватила Флар за шкирку и опустила на пол.

— Подожди немного, мне осталось пять минут.

Она возмущенно загавкала.

Жизнь с ней, мягко говоря, была своеобразной. Лисичка лишилась способности говорить, но ум при ней остался, и это, пожалуй, было куда хуже. Уже через пару дней после моего возвращения из больницы, где мне наложили несколько швов, она нашла способ выйти на связь. И напугала меня до дрожи. Представьте, два часа ночи, полумрак, а ваш телефон вдруг оживает и начинает разговаривать.

Позже выяснилось, что тело она смогла себе сделать, преобразовав одну из моих плюшевых игрушек, которые лежали на одной из полок в гостиной. Когда Главное меню начало рушиться, она отчаянно пыталась пробиться обратно домой, но портал не открылся. Единственным выходом оказался мой мир.