Книга Ледяная принцесса для мажора (дилогия), страница 8 – Кейт Хартли

Значит, нужна другая тактика.

Я прихожу в библиотеку каждый вечер – и просто читаю, пока она работает. Никаких попыток заговорить. Никаких взглядов. Никакого давления.

Это сводит ее с ума. Я вижу это.

Первые дни она смотрит на меня с подозрением, ожидая подвоха. Но подвоха нет – по крайней мере, очевидного для нее. И постепенно ее настороженность слабеет.

На четвертый вечер она первая заговаривает со мной. Спрашивает мнение о книге, которую я читаю. Я отвечаю – без притворства, говорю с ней как с равной.

И это срабатывает. Лучше любых драгоценностей.

На пятый вечер мы спорим о магической теории. Она увлекается, забывает о своем холоде, и я наблюдаю, как загораются ее глаза, когда она доказывает свою точку зрения. Лед тает, обнажая голубые озера ее глаз. Я признаю ее правоту в споре, и она улыбается. Впервые искренне улыбается мне.

На шестой вечер я снова приношу ей кофе. На этот раз она принимает чашку без колебаний.

Я веду счет каждой маленькой победе.

Сегодня седьмой вечер, и я приношу кое-что особенное.

Потрепанный том с выцветшим названием на корешке: «Резонансные структуры элементальных связей. Исследование Мириам Вейн».

Ее мать.

Я нашел книгу в нашей семейной библиотеке. Прочитал ее за ночь – сложный, многослойный труд, написанный языком, который требует полной концентрации. Мириам Вейн была гением, это очевидно. Ее теории опережают академическую программу минимум на десятилетие.

Идеальное оружие.

Элара сидит за стойкой, разбирая формуляры, когда я кладу книгу перед ней. Наблюдаю, как меняется ее лицо.

Удивление. Боль. Нежность.

Все одновременно. Все так открыто и просто.

Брешь в ее броне такая широкая, что я могу легко сломать ее. Но не собираюсь торопиться.

— Где ты это взял? – ее голос звучит хрипло, и она касается обложки кончиками пальцев с такой осторожностью, будто книга может рассыпаться.

— Семейная библиотека, – я облокачиваюсь на стойку, игнорируя ее неодобрительный взгляд на нарушение правил. – У нас много редких и ценных книг.

— Ты... прочитал?

— Дважды, – признаюсь я, и это правда. – Ее теория о резонансных мостах между огнем и льдом объясняет вещи, которые я чувствую интуитивно, но никогда не мог сформулировать.

Она смотрит на меня так, будто видит впервые – без привычного холода, без защитных стен. С чем-то похожим на благодарность.

Попалась.

— Мама говорила, что ее работы поймут только те, кто действительно хочет понять, – Элара открывает том на случайной странице, и я вижу, как дрожат ее пальцы.

— Она была права, – я наклоняю голову, изучая ее реакцию. – Большинство магистров в академии не способны охватить даже половину ее концепций.

— А ты способен?

— Я на многое способен, Элара, – усмехаюсь я. – Когда захочу.

Она колеблется – я вижу это в напряжении ее плеч, в том, как она прикусывает нижнюю губу. Решает, можно ли мне доверять.

А потом сдается. Так просто выкладывает мне слишком личные детали своего прошлого. Вручает мне свою слабость, свою уязвимость.

— Я почти не помню ее, – с тихим вздохом произносит Элара. – Все, что мне осталось – это ее книги и личные дневники. И порой мне кажется, что я не достойна носить ее фамилию. Потому что даже в дневниках так много про науку. И так мало… про меня.

Я слушаю со всем вниманием и сочувствием, со всей искренностью, которую могу изобразить – и запоминаю каждое слово.