Книга Экономка в дар дракону, страница 61 – Екатерина Стрелецкая

Задумчиво погладив каменную плиту возле себя, я с кряхтением столетней старухи начала подниматься, опираясь за стену. Ну вот опять. Тепло. Упрямо встряхнув головой, направилась к кровати и начала свой челночный путь до шкафа и обратно. Странно, но чувствовала себя я сейчас чуть бодрее, чем когда зажигала свечи. Непроизвольно коснувшись рукой фибулы, внезапно вспомнила слова Тагарда о родовой магии. Сняв с себя украшение, оказавшееся выполненным в виде дракона, свернувшегося в кольцо, провела пальцами по шероховатому контуру. Но Цефея ведь не имела даже капельки примеси драконьей крови и тем более не могла быть родственницей Тагарда, значит, ни о каком влиянии родовой магии речи идти не может. Хотя… Другой мир — другие правила. У нас вроде как было когда-то принято благодарить домовых, если в доме шло всё своим чередом, поэтому махнув рукой на предрассудки, сказала «спасибо», обращаясь к замку, кое-как разделась и рухнула в кровать. Душ? Фигуш! Нет такого в этом мире, а о приёме ванны я подумаю завтра. Ложиться спать, не ополоснувшись, было, конечно, не очень приятно, но что поделаешь. Проваливаясь в долгожданный сон, я надеялась если не отдохнуть, то расслабиться, но не тут-то было!

Вначале я почувствовала холод и решила, что всё дело в обычном сквозняке, который возникает, когда ветер начинает сильно дуть в окна, а замок всё-таки сильно запущен. И только потом поняла, что нахожусь уже не в своей спальне, а посреди каких-то развалин. Но, что было самое кошмарное — мои руки и шею оттягивали массивные металлические кандалы и ошейник, скрепленные между собой толстыми цепями, настолько тяжёлыми, что хотелось согнуться. Место, в котором я оказалась, было мне незнакомо, однако странное ощущение присутствия чего-то чужеродного не покидало меня. Насколько было возможно, я подняла вверх голову и осмотрелась.

Высокие полуразрушенные стены устремляются ввысь, где едва виднеется потолок, испещрённый глубокими трещинами, через которые пробивается приглушённый свет. Однако при всём при этом я прекрасно могу различить всё вокруг и даже увидеть зеленеющие листочки на сухих ветках, деревьев, вгрызшихся своими узловатыми уродливыми корнями в гранит и мрамор, растущих не только среди искорёженных каменных плит пола, но и из стен. Потрескавшиеся колонны увиты давно погибшими лозами, словно серо-коричневым полотном, сквозь которое даже невозможно рассмотреть цвет камня. И цепи… Повсюду свисающие с потолка или валяющиеся на полу цепи. Даже на мне помимо рабских закреплён почти добрый десяток самых разнообразных: от тонких ювелирных, до массивных, не дающих ступить ни шагу, чтобы не ударить по ногам. Внезапно раздаётся громкий девичий вскрик и…

… и я просыпаюсь в собственной постели. Услышав непонятные всхлипывания в коридоре, спускаю ноги на пол и нашариваю туфли. Повернув вставленный в замочную скважину ключ, отпираю дверь и выскакиваю в коридор. Первое, что бросилось в глаза — ни один факел не горел, хотя Норман мне рассказывал, что гасятся они лишь после того, как рассветёт, и то не все. В темноте явно кто-то есть, судя по шорохам и всхлипываниям. Странно, что больше никто из слуг не выскочил в коридор. Шариться впотьмах такое себе удовольствие, поэтому я вернулась в комнату и, нашарив огниво с кремнем и жжёнкой — это такая жжёная льняная ткань, с десятой, наверное, попытки смогла зажечь свечу. Мы в деревне и не так извращались с добычей огня, играя в дикарей, но навык позабылся с годами.