Книга Звездная пыльца, страница 11 – Надежда Паршуткина

— Сразу, — кивнул я, глядя в окно на проплывающие мимо невысокие, почти игрушечные домики. Благо нам сообщили куда упал корабль.

Когда мы добрались до подножия гор, где в огромной воронке лежал наш «Шмель», сердце сжалось. Вид был удручающим. Корпус, некогда отполированный до зеркального блеска, был покрыт глубокими царапинами и вмятинами. Носовая часть врезалась в грунт, придавая кораблю неестественный, почти молящий позу.

Мы вошли внутрь через аварийный шлюз. Воздух пах гарью и озоном. Внутри было не лучше. Главная панель управления, сердце корабля, была разбита. Трещины расходились по экранам, как паутина, а некоторые консоли были полностью вырваны с корнем. Казалось, будто внутри устроил дикие танцы разъярённый великан.

Мэт тяжело вздохнул, проводя рукой по обугленным остаткам навигационного компьютера.

— Как думаешь, сможем починить? — в его голосе звучала редкая неуверенность.

Я сгрёб с консоли осколки стеклопластика и сжал их в кулаке.

— Не знаю, — честно признался я. — Не уверен. Но сидеть сложа руки — точно не вариант.

Мы принялись за работу в тот же миг. Квартира, которую нам выделили, осталась нетронутой. Зачем нам эти стены, когда наш дом был здесь, среди обугленных проводов и помятых приборов? Мы перенесли в корабль немного провизии, и ящики с инструментами, которые удалось раздобыть.

Следующие дни слились в одно долгое рабочее напряжение. Мы жили прямо в своих каютах, дыша запахом пайки и озона. Спали урывками, прямо у повреждённых панелей, просыпаясь от кошмаров, в которых «Шмель» снова падал, а мы не могли ничего сделать. Каждый день начинался и заканчивался одним и тем же — скрипом гаечных ключей, мерцанием паяльника и тихим матом, сопровождавшим каждую неудачную попытку оживить хотя бы одну из систем.

Наш корабль был больше, чем просто машина. Он был нашим домом. И мы не могли позволить ему умереть здесь, на этой чужой, прекрасной и такой странной планете.

Дни слились в одно сплошное, изматывающее полотно, вышитое проводами, припоем и вечными спорами. Мы с Мэтом работали до седьмого пота, склонившись над искорёженными панелями управления, и каждая деталь становилась поводом для нового конфликта.

— Нет, ты посмотри внимательнее! — я с силой ткнул пальцем в чёрный клубок обугленных проводов, торчащих из-под консоли. — Здесь нужно перепаять всю силовую шину, а не просто замотать её изолентой и надеяться на чудо!

Мэт с раздражением отбросил оловянную проволоку, которая отскакивала от пайки.

— А у нас есть запасная шина, гений? Нет! — его голос прозвучал резко, эхом отражаясь в металлических стенах мостика. Он с силой швырнул гаечный ключ на перфорированную палубу, и тот с оглушительным лязгом отскочил в угол. — Придётся обходиться тем, что есть, или ты хочешь, чтобы мы тут сгнили?

Мы кричали друг на друга, хлопали бронированными дверьми, уходили в разные концы полуразрушенного корабля — я в свой отсек, он в свой — чтобы остыть и перевести дух. Но проходил час, иногда меньше, и мы снова, молча, без лишних слов, возвращались к тому же повреждённому узлу. Потому что иначе было нельзя. Это был наш дом, и он умирал.

И вот, после трёх дней этой изнурительной борьбы, нам наконец удалось подключить первые панели вторичных систем. Слабый, мерцающий, как последний вздох, свет озарил разрушенный мостик, отбрасывая дрожащие тени на стены. Это была крошечная, ничтожная победа в масштабах всей катастрофы, но мы молча похлопали друг друга по потным плечам, и в этой усталости читался проблеск хрупкой надежды.