Книга Звездная пыльца, страница 77 – Надежда Паршуткина

Я задраил внешний шлюз, рванул в рубку, на ходу крикнув Мэтту.

— Отстыковка! Живо!

— Понял! — он подхватил Хлою на руки — она уже почти не стояла — и бережно усадил в кресло второго пилота. Пристегнул ремнями, поправил её крылья, чтобы не мешали. Она смотрела на него, не отрываясь, будто боялась, что он исчезнет.

Мэтт метнулся к своему месту, пальцы забегали по панелям.

— «Шмель», запуск двигателей! — рявкнул я в коммуникатор. — Отмена карантинного протокола, код доступа «Нептун-Зеро-Семь»! Полная готовность к старту!

— Выполняю, капитан, — отозвался ИИ своим ровным, бездушным голосом.

Корабль ожил. Загудели двигатели, замигали огни на панелях, системы одна за другой переходили в активный режим. На главном экране развернулось изображение станции «Прометей» — огромной, серой, равнодушной, с тысячами огней в иллюминаторах.

— Стыковочные захваты освобождены, — доложил компьютер. — Запрос на выход в открытый космос подтверждён. Станция даёт добро.

— Отлично. Полный вперёд, — скомандовал я, и «Шмель» рванул прочь от станции, врезаясь в черноту космоса.

Перегрузка вдавила в кресла. Хлоя зажмурилась, вцепившись в подлокотники. Мэтт смотрел на экран, не отрываясь, его пальцы сжимали штурвал.

Я перевёл дух только когда станция превратилась в маленькую точку за кормой, а потом и вовсе исчезла среди звёзд. Только тогда я позволил себе выдохнуть. Откинулся в кресле, закрыл глаза на секунду.

— Мы сделали это, — прошептал я. — Боги, мы сделали это.

Повернулся к Мэтту — он сидел, вцепившись в подлокотники, белый как мел, но с какой-то странной, просветлённой улыбкой на лице. Потом перевёл взгляд на Хлою.

Она смотрела на нас обоих. Её глаза были огромными, полными слёз, неверия, страха и… надежды. Самой хрупкой, самой робкой надежды, которая только может быть у человека, потерявшего всё и вдруг обретшего снова.

— Мы… мы правда свободны? — прошептала она.

Я встал, подошёл к ней, опустился на колени перед её креслом. Взял её холодные руки в свои.

— Да, Хлоя. Мы свободны. Ты в безопасности. Никто больше не тронет тебя.

— Но как? — она переводила взгляд с меня на Мэтта, и в её глазах стояла такая мука, что у меня сердце разрывалось на части. — Вы же… вы вели меня туда. Ты, — она посмотрела на Мэтта, — ты сам… своими руками… Я видела твои глаза, Мэтт. Они были пустые. Совсем пустые. Я звала тебя, а ты не слышал. Я думала… я думала, ты предал меня.

Мэтт дёрнулся, будто от удара. Встал, подошёл к нам, опустился на колени рядом со мной. Взял её другую руку.

— Это был не я, Хлоя, — его голос сорвался, стал хриплым, почти неузнаваемым. — Инга… она что-то сделала с нами. Сначала с Аликом, потом со мной. Она управляла мной, как куклой. Я не помню ничего, кроме… кроме твоего лица, когда ты смотрела на меня в том ангаре. Этот взгляд будет сниться мне кошмарами до конца жизни. Прости меня, Хлоя. Прости, если сможешь.

— А где она сейчас? — спросила Хлоя тихо, и в её голосе впервые прозвучало что-то кроме страха. Что-то твёрдое.

Я встретился с ней взглядом.

— В твоей камере, — сказал я просто. — Мы поменяли вас местами. Теперь учёные будут изучать её. Столько, сколько она заслуживает.

Хлоя замерла. Её лицо побелело ещё сильнее, глаза расширились.

— Вы… вы отдали её туда? Вместо меня? В эту белую коробку, где нет ни звука, ни времени?