Книга Фея дважды не приходит, страница 7 – Надежда Паршуткина

Лишь к концу второго дня фея пришла в себя. Она была очень слабой, кое-как села на кровати и смотрела по сторонам.

— Как ты? - спросила я ее.

— Ужасно. Пить хочу.

— Все хотят.

— Они к нам не приходили больше?

— Нет.

— Это плохо.

И словно в подтверждение ее слов, открылась дверь, и вошел гоблин. Посмотрел на нас и улыбнулся ехидной улыбкой.

— Вы ж мои пташки, наверное, проголодались? - щелкнул пальцами и тут же появился столик с едой.

— С завтрашнего дня начинаете работать. Сегодня ешьте, - он развернулся и ушел.

Эштен подошел к еде принюхался, взял кусочек попробовал.

— Съедобно, - сказал он.

Мы поели, я хотела расспросить фею кто она, что они с ней делали, но она легла на кровать и отвернулась от нас. Я решила с вопросами подождать. От нечего делать мы решили лечь отдохнуть. Только сон все никак не шел, что он имел в виду под словом работать? Чуть только рассвело, дверь открылась, вошел гоблин. Он посмотрел на нас.

— Ты работаешь на кухне, - сказал он, тыча в меня пальцем

— Ты в конюшне, - тыкая в Эштена.

— А ты, - и он облизнулся. - А ты работаешь по дому сладкая, - сказал он и развернулся, чтобы выйти. Но в дверях замер и уставился на нас.

— Чего сидим? Быстро встали!

Мы поднялись и вышли из комнаты. Гоблин шел впереди мы за ним.

— Кухня там, - сказал он, указывая рукой на дверь.

Я отстала от всех подошла к двери и открыла. Он повел остальных дальше. На кухне была женщина тоже гоблин, она с мастерской быстротой резала лук.

— Батюшки, фея! Надо же! - сказала она. - Ну-ка иди сюда, бери ножик.

Я прошла кухню, черное закопченное помещение, с черными столами, стеллажи были тоже черного цвета, даже посуда была черной и какой-то закопченной. Все было настолько грязным, что было мерзко к чему-либо прикасаться.

— Вот молодец, бери, давай, нарезай лук, - сказала женщина и отошла к бульону, который варился на плите.

В черной закопченной кастрюле что-то противно булькало зеленого цвета. Мерзость! А вчера показалась их еда нормальной, с голоду я и не заметила, какой была посуда.

Весь день я пробыла на кухне. Сюда прибегал еще мальчишка, он помогал чистить картошку и мыть посуду. Кормили меня лишь раз и то дали лишь бульон и корку хлеба. Уставшая и замученная я еле как дошла до комнаты.

Эштен лежал на кровати и даже не шевелился, от него шел противный запах навоза. А вот девушки не было. С тяжелым сердцем я легла на кровать и уставилась в потолок.

— Я видел, что они делают с Розой, - тихо сказал Эштен.

— Кто такая Роза?

— Девушка, которую они забрали утром.

— И что они с ней делают?

— Нам надо бежать и как можно скорее. Как только она умрет, они возьмутся за нас.

— Она долго не умрет.

— Нет, еще неделя две и она иссохнет. Магия выпьет с нее всю энергию.

— Откуда у них столько желаний?

— Не знаю, но я обязательно вытащу нас отсюда. А сейчас спи, ты устала.

Каждое утро мы выходили и шли на свои места работать. Обратно возвращались затемно, чуть ли не заползая. Кожа на руках огрубела, появились мозоли. На все просьбы сделать все быстрее с помощью магии они говорили категорическое нет. Прошла неделя, а мне казалось, что мы здесь находимся вечность, и выхода отсюда нет.

Мне разрешили подносить еду на подносах к хозяйскому столу. Мужчины сидели вальяжно, с ядовитыми улыбками на губах. Хотелось надеть супницу им на голову, но я улыбалась сквозь зубы, ставила посуду и уходила.