Книга Вопреки, страница 34 – Анастасия Феникс

— Анна, — подошла ко мне Элен и мягко приобняла за плечи, — как ты умудрилась выдать нас? — в ответ я лишь пожала этими же плечами, сделав очередной глоток обжигающего горячего чая, но даже он не был способен заставить забыть меня образ князя. Вениамин…

— Он сам догадался, — из моей груди вырвался тяжкий вздох, — а потом снова вспомнила эти сильные, теплые руки, что прикасались ко мне. Нет, это невозможно, — саму это не устраивает, но убить его — выше моих сил.

— И не надо, — пожал плечами Кирилл, наливая себе кровь из графина, — либо он — человек не корыстный, что будет слишком удивительно и странно, и им двигает… Ну, обычное любопытство, к примеру, — сделав глоток из граненого стакана, он сел в кресло напротив и внимательно посмотрел на меня, — но, вероятнее всего, тут холодный расчет. И лишь одному Господу известно, как конкретно он решит добиваться своего. Огинский, как ты успела заметить, бывший военный и он совершенно точно хороший стратег. Вероятно, он будет пытаться «завоевать» тебя медленно, постепенно привязывая к себе. И что-то мне подсказывает, что он даже никогда и не заикнется о бессмертии или чем-то подобном. Просто сделает так, что ты сама этого захочешь, — покрутив в руке стакан так, чтобы он поиграл гранями, Кирилл залпом его осушил.

— Я и сама это понимаю, — кивнула, а потом усадила мельтешащую туда-сюда Елену к себе на колени. Так было неудобно, но она хоть не раздражала, — только вот как за всем этим налетом узреть то, чего он добивается на самом деле. Почему-то у меня есть два противоречивых желания — чтобы он оказался подлецом и я его убила, но при этом еще я хочу, чтобы он действительно меня полюбил.

— Ты просто все еще веришь в любовь. Знаешь, чем вы отличаетесь друг от друга, — он кивнул в нашу сторону, а Эля томно выдохнула:

— Не знаем. Цветом волос, к примеру? У меня спелая пшеница, а у нее этот, как его, — она пощелкала в воздухе пальцами в попытке что-то вспомнить, — кофе или шоколад, что-то из этого.

— Я про характер, дорогая, — хмыкнул он, — ты, Анна — доверчивая и в тоже время жесткая, стоишь на своем и не сдвинешься. Если что-то вбила себе в голову — пиши-пропало. Своенравная, словно фурия, а вот ты, Эля, ты не веришь людям. Ты их презираешь и ненавидишь, — были видно и даже слышно, как сестра скривилась, — но при этом ход твоих мыслей очень легко поменять, ты поддаешься практически любому влиянию. У одной есть холодный расчет, а у другой фантазия, чтобы посмотреть на все с разных сторон. А так, вы обе прекрасны, — Кирилл так улыбнулся, что «не верящая людям» Елена скомкала от смущения юбку платья. Покачав головой, решила оставить их наедине. И, только встала и хотела уйти, как меня окликнули, — Анна, помни — вампир может влюбиться! Только один раз и на всю жизнь. Будь пожалуйста в этом плане предельно осторожна.

Я кивнула и молча вышла в переднюю. А потом, кивнув своим собственным мыслям, едва накинув на лицо вуаль, выскочила за дверь. Смеркалось. Холодный воздух пробирал людей до мурашек; они то и дело морщились, жались, хрюкали и сопели в попытке сохранить остатки тепла. На тротуаре, прямо под домом, облокотившись спиной о покрывшийся льдом фундамент, сидела оборванка, держа на руках затихшего ребенка. Малыш умер, это я понимала отчетливо, выйди я на пару минут раньше, возможно мне удалось его спасти, дав женщине рубль, но сейчас… Хотя, женщину еще можно попытаться спасти. Нащупав в складках платья кошель, открыла его и вытащила оттуда серебряный рубль, который протянула женщине. Та, назвав меня матушкой, стала целовать мне руку. Жаль ее, конечно. Но поменяться с ней местами я не готова — в памяти еще свежи воспоминания о публичном доме, в который на продали, о том, что там творилось и что происходило с нами. О том, как нас пороли в вот такой мороз за то, что клиент остался недоволен. Невольно скривилась и, вырвав свою руку, пошла дальше. Я не жадная, нет, просто я не люблю напоминания о том, кому конкретно мы обязаны своей длинной жизнью. И это даже не Кирилл, пусть он и обратил нас. А Совет.