Книга Посвящение в бывшие, страница 25 – Анастасия Феникс

— Я тебя сейчас убью, — усмехнулся Хан, немного жутковато, и потянулся к моей ноге рукой. Взвизгнув, ударила его его же дипломатом по конечности.

— Свали от меня, зомби, — выкинув кейс в окно к остальным предметам и, нацепив на спину рюкзак, я, схватившись за лепнину, выползла наружу, благо архитектурные излишества института позволяли, — ух, - выдохнула я. Пиздец как высоко! Подо мной было метров пятнадцать и пруд два с половиной. Физик, конечно, из меня никакой, но что-то мне подсказывает, что я нахрен разобьюсь, если прыгну! Я не лейтенант Чиссов!

Ветер трепал мои накладные волосы и морозил покрытую холодным потом кожу, развевал полы медицинского халата и неслабо пугал. Разжав пальцы, что от эпинефрина, в простонародье адреналина, сейчас задеревенели и вцепились в завитушку, я перевернулась и оказалась лицом к стене, которое тут же повернула к окну. Довольный Хан сейчас сидел на подоконнике и ожидал, пока я вернусь, спокойно затягиваясь сигаретой.

— Привет, Александрочка, — блин, почему он произносит мое имя так, как его произносил дедушка? Мне это не нравится! Козел, сволочь, ненавижу! — Как тебе там, удобно? — он выдохнул дым от сигарет так, чтобы он достиг меня. Приятный запах никотина защекотал нос.

— Вполне, — усмехнулась я, мысленно хорошо так заматерившись. Я только курить бросила, сволочь! Тварь недоразвитая! — Господи, да прекрати ты! — заскулила я. Во рту инстинктивно стала собираться слюна, а зубы свело.

— Ты заходи, у меня еще есть, — усмехнулся он и щелчком выкинул сигарету в окно, как это делаю я. Блин, эти совпадения меня еще больше из колеи выбивают. Не удивлюсь, если мы родились в один день, — я тебя даже не трону, пока ты куришь. Покурить — дело святое.

— Вообще-то я собиралась бросить и продержалась две с половиной недели, — усмешка вновь украсила мое лицо, а я вновь развернулась лицом к городу, попой к кирпичам, — хаха, походу ты прав, и я действительно сейчас свалю отсюда, — Хан скептически поднял левую бровь, — похоже, пережившая революцию лепнина меня не переживет. Я разрушительнее, — инстинктивно снова заправила локон за ухо. Дурацкая привычка, появляется тогда, когда я одеваю этот, заплетенный в косу парик.

— Хм, — хмыкнул он, озорно взглянув на меня, — ну, тогда залезай. Давай, я тебя не съем, — а ведь так хотелось поддаться, реально зайти обратно, потому что лепнина активно крошилась под моими ногами, а у Хана обалденная харизма, — давай же, тебе ничего не будет!

— Ни диплома, ни жизни нормальной? — буркнула я и тут же скривилась, увидев приближающуюся Софи. Что за имя дурацкое?

— Судя по твоему взгляду, у меня за спиной чупакабра? — хмыкнул он и, развернувшись на половину, смерил взглядом рыжую зеленоглазую девушку, — да, так и есть.

— Я, вообще-то, могу тебе помочь, — усмехнулась она, стоя рядом с подоконником со скрещенными на груди руками, — тоже ненавижу эту мымру.

— Ну, во-первых: с чего ты взяла, что она — мымра, во-вторых: с чего ты взяла, что я ее ненавижу? Я разве говорил об этом? — парень хищно склонил голову набок и, прищурившись, посмотрел на него.

— После ее взглядов твои мне не страшны, — усмехнулась она и, зацокав маленькими каблучками, пошла обратно.

— Короче, надело мне тут куковать, — усмехнулась я и, медленно сев, перевесилась через то, на чем стояла. Зацепилась за финтифлюшку снизу и переползла ниже. Каменный цветок вроде выдерживает…