Книга Посвящение в бывшие, страница 87 – Анастасия Феникс

— Ты вообще человек?! — рявкнула я, а он, усмехнувшись, кинул яблоко обратно, которое я еле поймала. Правда, его лицо почти сразу же приобрело ожесточенное, такое необычное выражение, будто он увидел своего главного врага в экране яблокофона.

— С утра был им, но этот день явно пытается сделать из меня монстра, — со сталью в голосе, почти рыча, сказал он. Усмешка сменилась на оскал, делая его каким-то нереально жутким, — отец вычеркнул меня из завещания, нотариус отписался.

— Убей сестру, стань единственным наследником, раз ты ее ненавидишь, — пожала я плечами, а Костеров поднял брови, мол: "Ты дура, или прикалываешься?".

— Мой родитель, предоставивший сперму для зачатия, охраняет ее, как зеницу ока. Я уже пытался, две недели "реабилитации" в психдиспансере, — он встал и размашистым шагом подошел к окну. Распахнув его, вновь закурил, — слушай, помоги, а? У него днюха через полтора месяца и, судя по всему, он на сто процентов уверен, что после этого я ничего не выкину. А ты вполне можешь сыграть роль прекрасной подлянки...

— Нет! Хер знает, что у меня вообще будет с лицом к тому времени, — запротестовала я. Костеров уже повернулся, чтобы высказать мне все, что он обо мне думает, но тут в палату вошел один из самых ненавистных мне персонажей, которого я предпочла бы больше никогда не видеть.

Моя гребаная мать!

Вздохнув, я откинулась обратно на подушки и устало прикрыла глаза. Все, это конец. День, месяц, год не могли быть хуже! Просто не могли! Какого хрена она тут забыла?! Зачем приехала? Нашла наконец, где я?!

— Привет, доченька, — к моей койке подошла взрослая женщина в черной шубе и черном обтягивающем платье, которая села на стул возле моей кровати, не скрывая своего ехидства. Смотря на нее я не могла найти ни капли сходства с ней — она была приземистой брюнеткой с темными, как смоль, волосами, большими, невинно распахнутыми глазами и тонкой полоской бледных губ. Время пощадило ее, она почти не изменилась со времени похорон моего отца, брата и деда, вероятно потому, что для нее это не было горем. Мимические морщинки вокруг глаз даже придавали ей какого-то странного шарма, делая ее более зрелой в глазах окружающих.

— Что надо? — сухо бросила я, со скепсисом посмотрев на нее, — Я тебя, кажется, не звала, — Костеров разумно молчал, наблюдая за этой милой семейной картиной.

— Все жду, когда же ты наконец поймешь, что без меня совершенно ничего не можешь и не значишь. Как тебе там живется, в отцовской квартире, которую муженек так благополучно спрятал от меня? — я сжала руку в кулак, стараясь сохранить всю свою холодность и душевное равновесие, которые норовили вот-вот разрушиться подчистую, — Удивлена, что нашла тебя не на помойке!

— Обоюдно, — улыбнулась я натянуто, смотря в потолок. Все хорошо, Саша, все хорошо! Думай о зайчиках! Или об охоте. Можно тоже на зайчиков.

— А ты не меняешься, я погляжу... - дверь хлопнула, заставив меня повернуть в голову. В проходе, в серой толстовке от рыночного "Prada" и в голубых джинсах стояла моя темноволосая сестрица, которая улыбалась не менее ехидно, чем моя мать. Усмехнувшись, я посмотрела на нее.

— А, да, я же забыла, что вы хвостиком друг за дружкой! Не разлей вода! Ну как, сестрица, сколько мужиков тебя еще поимели, сколько у меня теперь племянников?