Книга Посвящение в бывшие, страница 89 – Анастасия Феникс

— А... Что он делает в России? — нахмурилась я, допуская мысль, что убийца дорогих мне людей находился всегда ближе, чем мне казалось. Впрочем, на мать я всегда ставила, — Он же сбежал в Европу?

— Так он там пробыл меньше года, — поднял брови Костеров, смотря на меня, как на умалишенную, — ты не знала? У него же вроде как проблемы с итальянской мафией, для него Европа — очень опасное пространство. Так что он вернулся, вместе с дочерью. Ей там лет 15 вроде было.

— Дочерью? — теперь я вообще пребывала в какой-то прострации. Офигеть, у главного врага моей семьи была дочь, а мы даже не были в курсе этого!

— Да, с Софией, вернее, Софи, — я медленно повернула голову, смотря на профиль Костерова, пока шестеренки в моей голове отказывались щелкать. Да нет же, не может же жизнь так сводить! Таких совпадений не бывает!

— С какой Софией? Которая... - начала я шокированно, а Костя, недвольно цыкнув, посмотрел на меня, как на умственно отсталую.

— Да, с Софи Гаулинни, которая учится с нами в ВУЗе, поступила туда вслед за мной.

Я засмеялась в голос, смотря на белую стену перед собой. Серьезно, то есть они все знали, что я жива, но спокойно закрывали на это глаза? Хотя нет, этот мерзкий старик явно не закрывал, раз натаскал свою дочь настолько, что она решила так со мной расправиться!

— Убью суку, — смеясь, сказала я, а после затушила бычок о подоконник и выкинула на улицу, — убью, тварь! Костьми лягу, обоих положу!

Мой гневный монолог прервал стук в дверь, после которого, не дожидаясь ответа, в палату вошла Света и Никита. Если честно, при взгляде на эту девушку просто нельзя было не улыбнуться — настолько она вся светилась изнутри и отдавала свой свет окружающим. Казалось, что она — ангел, спустившийся с небес, чтобы спасти наш бренный мир. О, как загнула!

Плюс тот факт, что она пришла ко мне сразу же после пар в Академии, судя по ее голубой форме будущего ФСБ-ШНИКА, очень сильно подкупал и располагал к ней. И всё-таки она очень хороший человек, зачем связалась в нами — не ясно.

— Привееет, — пока я думала, она подскочила ко мне и пылко обняла, чмокнув в щеку. В ответ я улыбнулась, а после вновь погрузилась в себя, — какие планы? Что делаешь?

— Я? — я хмыкнула, — Я лечусь. И думаю. Строю план мести, который воплощу в жизнь сразу же, как найду того, кто это сделал. Убью, если останутся шрамы.

— Не вешать нос, Гардемарины! Дурна ли жизнь, иль хороша. Единый парус и душа! — она потрепала меня по плечу и побежала забирать у растерянного Никиты сумки с какими-то продуктами. Вид у него, конечно, был... Растерянный и пришибленный, скажем так. Медленно кивнув, я отвернулась к окну.

— Судьба и Родина — едины, — допела я, смотря за окно. А там, греясь в последних лучах осеннего солнца, на голых ветвях деревьев, скакали желтопузые синички. Жизнь медленно текла, унося с собой всю мою ярость. Но оставляя ненависть. Что же, если они хотят видеть обозленную суку, они ее получат!

— Ну, я не стала эту строчку вспоминать, так как она немного не в тему, но ладно. Мы тут тебе фруктов принесли по совету Никиты, он сказал, что ты персики любишь, и сигарет десять пачек, плюс зажигалка. Чтобы не было, как в том анекдоте, — она быстро и умело распихала все по ящикам тумбочек, наводя меня на мысль, что у нее в комнате всегда идеальный порядок.