Книга Уроки любви и предательства (от) для губернатора-дракона, страница 132 – Лера Виннер

Я не чувствовала боли, не помнила усталости, любуясь вместе с ним. Понимая, что, опустившись на землю, прежней никогда не буду я сама.

От облегчения, от счастья, от нежности к нему дышать стало легко-легко.

Мы двигались навстречу рождающемуся рассвету, и, ласково погладив Рейвена, я расправила плечи и отпустила его. Раскинула руки, желая только одного, — обнять этот прекрасный, самый лучший в моей жизни рассвет.

Люди потянулись к дому губернатора после обеда, и до обеда следующего дня продолжали идти. Они несли корзины с пирогами, сладостями и сырами, цветы и деньги, — небольшие суммы, которые много значили для них, и которые они хотели вложить в восстановление Дворца Правосудия. Один из местных мясников, заметно стесняясь, пригнал целый обоз, груженный поросятами, колбасами и вяленым мясом, необходимым, как он догадывался, дракону для восстановления.

Его, как и всех тех, кто проявлял совсем уж немыслимую щедрость, я искренне поблагодарила и отправила обратно.

Ни одного из протянутых кошельков Альберт не принял, заверив каждого жертвователя, что непременно сообщит им, если у провинции не хватит собственных средств.

От более скромных угощений мы отказываться не стали, потому что поднесены они были с душой.

Спровоцированная чужим злым умыслом безумная злоба схлынула, оставила мейвенцев в недоумении — захлебываться собственным стыдом и решать, что именно они станут думать о произошедшем.

Когда мы вернулись с небес, Рейвен не стал опускаться к самому дому, чтобы не разрушить его одним взмахом крыла. Он опустился на землю за ним, позволил мне спрыгнуть, и лишь потом снова стал человеком, — измученным, раненым.

Он успел позвать меня по имени, прежде чем лишился чувств, и мне осталось только опуститься на траву, уложить его голову себе на колени и дождаться Альберта. Я видела в небе спешащего к нам Дидана. Слышала всадников. Однако интересовало меня только одно — количество ожогов и ран на его теле.

Вернон и правда не задумываясь вернулся в охваченный огнем Дворец, хотя никто и не посмел бы упрекнуть его в том, что он спасся сам. Он выводил других, зная, что его тело само излечит раны, которые стали бы для человека смертельными.

— Не тревожьтесь. Он просто поспит, — сказал мне Альберт, когда Дидан отнес графа домой.

Теперь он и правда спал, и сну этому шли вторые сутки.

Несколько часов я просидела рядом с ним, но после Гризелла тихонько позвала меня, чтобы встретить очередных гостей.

— Пока мы можем только ждать, — на мой немой вопрос Альберт ответил честно. — Дайте ему время, леди Стефания.

Отметины на лице и теле Рейвена и правда исчезали. Сначала я приняла это за иллюзию, обман собственного воспаленного ума, но оказалось, что так происходит исцеление дракона — то, на что людям требовались годы, свершалось за несколько часов. От нас требовалось только не мешать.

Невесть как пробравшаяся в спальню графа Муза с восхитительной уверенностью, хотя и не с первой попытки, запрыгнула на кровать и свернулась у его ног, доверив нам своих детей, и я не стала прогонять ее, оставила их вместе, возвращаясь к обязанностям хозяйки этого дома.

Нужно было встречать людей и принимать их благодарность. Отвечать на вопросы. Объяснять, что ничего непоправимого не произошло.