Книга Уроки любви и предательства (от) для губернатора-дракона, страница 31 – Лера Виннер

Граф Рейвен был во всех смыслах завидным женихом. По мнению мейвенских девиц, дочери неудачливого мятежника нечем было заслужить такое счастье.

Убедившись, что интерес ко мне и моему наряду начал угасать, я вышла через заднюю дверь в сад. При Дворце Правосудия он был небольшим, но идеально приспособленным для отдыха прокуроров и судей.

Вся власть в нашей провинции занимала одно большое здание, — старинный замок, оставшийся с тех времен, когда наша страна ещё с кем-то воевала. Стену, окружавшую его, давно разобрали, и красотой архитектуры можно было любоваться даже издали.

Свернув на узкую аллею, я, подумав немного, сошла с дороги. Чуть дальше росли старые груши, на которых ещё рано было появляться плодам, но мне нравился древесный аромат, витающий в теплом вечернем воздухе.

Общее веселье мне так и не передалось, но в глубине души я чувствовала удовлетворение. После приёма судачить обо мне и графе станут с двойным усердием, но никто больше не посмеет сказать, что я несчастна, а это была уже половина дела. Я не хотела, чтобы меня жалели, хотя сожалеть мне, безусловно, было о чем.

Хуже всего было оттого, что здесь, сейчас, сегодня я чувствовала себя чужой, но не обречённой. Злоба и любопытство моих земляков были не хуже и не лучше той неприязни, что ждала любую талантливую и миловидную провинциалку в столице.

После моего первого представления в театре маркиз Савьен публично восхитился моими волосами, сказав, что они сияют, как согретое солнцем золото. Спустя два дня я обнаружила все свои запонки и щётки, оставленные в гримерной комнате, сломанными.

Утрата всего этого не была большой бедой, но на многое открыла мне глаза.

— Стефания!

Свистящий шепот разрезал ночную тишину, и я обернулась, боясь поверить в то, что слышу.

Патрик вышел из густой плотной тени, начинавшейся за грушами, и не был ни миражом, ни сказкой.

Вместо праздничного наряда на нем был простой дорожный сюртук, значит, он спешил ко мне.

Я бросилась к нему, чувствуя, как к горлу подступают слезы.

— Ты здесь!..

— Да. Разумеется, я здесь, — он перехватил мои руки неожиданно сильно, удержал, не позволяя прикоснуться к себе. — Хотел посмотреть тебе в глаза, но это… Взгляни на себя, как ты одета⁈

Первым моим порывом было сказать ему, что одета я великолепно, но губы словно онемели.

— Ты получил письмо…

— Да, получил. Да только не от тебя! — почти оттолкнув меня, Патрик принялся ходить взад-вперед, вытаптывая траву. — Твой отец написал мне. Барон принес мне самые искренние извинения за то, что не смог воспитать свою дочь достойно, но я не хотел верить.

Уши заложило, а земля ушла из-под ног.

Он не получил моего письма, не прочел тех слов, что я адресовала ему, не почувствовал моего сожаления.

— Я написала тебе сразу же…

Я шагнула к нему, но Патрик вскинул руку, пресекая мою попытку приблизиться.

— Любопытно, что же в том письме? Твои оправдания? Просьба забыть? Это не проблема, я могу забыть женщину, но не могу забыть предательство!

Его голос дрогнул, а лицо скривилось от гнева.

Злость, обида, презрение, — все это проступило так явно, что мне теперь захотелось держаться от него подальше. Отойти, убежать, спрятаться.

Умолять о прощении?

Отчего-то мне казалось, что он скорее ударит меня, чем поймет.