Книга Уроки любви и предательства (от) для губернатора-дракона, страница 61 – Лера Виннер

Поняв это, мне следовало удалиться в ванную, а после найти себе занятие, которое отвлечет и позволит не прислушиваться к происходящему.

И все же, вопреки всем правилам хорошего тона и морали, я бесшумно встала и подошла к двери, чтобы иметь возможность слышать лучше.

— Ты не можешь!.. Вспомни, как нам было хорошо, Вернон. Ведь ты же не станешь отрицать! Ещё не поздно всё вернуть!.. — Клариса, очевидно, начинала срываться на истерику.

— Вы так полагаете?

Это холодное высокомерное «вы», брошенное в ответ, было не хуже удара.

Я замерла и стиснула свой подол, стараясь даже дышать тише.

Послышался женский всхлип, на этот раз абсолютно наигранный.

— Мне следовало догадаться, что ты никогда не любил меня, ни одной минуты! Но сжалься хотя бы над ребёнком! Я не могу сразу же отправиться в дорогу!..

— Уверяю вас, леди Лорьен, это не беда. В распоряжении города есть определённое имущество, в том числе и несколько домов. Я отдал распоряжение Альберту ещё днём, и один из них приготовили для вас. Ты сможешь спокойно отдохнуть до утра, и отправиться после.

Последовала пауза, а за ней — отчаянный, горький упрек:

— Это все из-за нее, да? Из-за этой девки? Поверить не могу, что ты меняешь меня на актрисульку! Чем она тебя взяла? Что сделала такого, что я не делала?

— Ты в самом деле хочешь, чтобы я перечислил? — Рейвен усмехнулся зло, пренебрежительно.

Шаги, стук, как будто кто-то сдвинул с места что-то из мебели или швырнул об пол какой-то предмет.

— Вернон, прошу тебя! Умоляю… Я сделаю всё, ты увидишь. Всё будет прекрасно, тебе никогда не придётся об этом жалеть.

— Убирайся.

Я не могла видеть Кларису, но не сомневалась: услышав это, она отшатнулась от него так же, как отшатнулась от стены я сама.

Если Рейвен и правда любил её когда-то, сегодня это точно стало прошлым. Невзирая ни на былую страсть, ни на нынешнее положение этой женщины, он презирал её холодно и искренне. Так, будто она сделала нечто такое, после чего перестала для него существовать.

Прошла почти минута, прежде чем я услышала плач, — тяжёлый, некрасивый, утомляющий. Тот, каким плачут бездарные актрисы, утомляя тех, кто вскоре откажет им в приеме в труппу Королевского театра.

Дверь соседней комнаты хлопнула, когда леди Лорьен выбежала в коридор, я ещё несколько минут простояла на месте. Не от страха выдать свое неприличное любопытство громкими шагами, а потому, что ждала других шагов, которые так и не раздались. В коридоре наступила тишина, — граф Рейвен за ней не пошёл.

В течение следующего часа в доме было так шумно, как может быть только в процессе поспешных сборов: короба леди Лорьен относили обратно в карету, а сама она требовала то одного, то другого, уверяя окружающих в том, что не собирается умирать в дороге по их недосмотру.

Ее голос был полон праведного гнева и показательно сдерживаемых слез, и я постаралась в него не вслушиваться.

Проводить гостью меня никто не приглашал, поэтому мне с лихвой хватило времени, чтобы умыться и переодеться, а после замереть у окна. Из моей комнаты не был виден парадный вход в дом, но зато была видна дорога, по которой в скором времени пронеслась удаляющаяся роскошная карета.

В самом же доме наступила тишина.

На всякий случай я выждала еще не меньше получаса, прежде чем решилась покинуть свою комнату и постучаться в соседнюю.