Книга Сбежавшая истинная дракона, страница 3 – Екатерина Гераскина

Но чей?

От Гари всегда пахло хорошо, но точно не цветами.

Внутри что-то дернулось. Я сбавила обороты и к кабинету подходила уже на цыпочках.

— О-о-ох. А-а-а-х, — раздалось оттуда.

Гари точно не будет так стонать… Это как-то по-девичьи… что ли.

Примерно так же стонала подавальщица в таверне, в которой я подрабатывала летом, чтобы заработать на канцелярию в академию. И тогда она… тогда ее… тогда с ней… конюх… творил непотребство.

— О-о-ох, Гари. Ты мой бог! Как же хорошо. Ты мой жеребец.

Я замерла перед тяжелой дверью, задыхаясь от бурного воображения и нарисованной картинки перед внутренним взором.

Пыталась убедить себя, что это не так, что это какое-то недоразумение, но каждый звук из того кабинета лишь подтверждал мои худшие опасения.

В моем воображении картины были настолько яркими и реалистичными, что казалось, я сама становлюсь участницей этого кошмара.

— Да, детка. Ты такая страстная! Такая восхитительная!

А еще эти приторные тошнотворные духи забивали мой чувствительный нос.

Я медленно положила руку на ручку и так же медленно опустила ее вниз. Лучше увидеть и узнать точно.

Образовалась щель. Потом она стала шире и больше. А мое сердце замедляло свой бег. На столе творилось что-то непристойное. С моим Гари в главное роли.

Он был с другой.

Он был в другой.

Душа рвалась на лоскуты.

Это была не просто боль, а что-то настолько острое и разрушительное, словно моё сердце пытались вырвать из груди. Без всякой жалости.

Я стояла там, прижимая руку ко рту, чтобы не вскрикнуть от ужаса и предательства, которое я увидела своими глазами.

Каждый стон, который доносился из кабинета, был как удар ножом, точнее, как серия ударов, наносимых снова и снова, без малейшего намека на сожаление или пощаду.

Я чувствовала, как мое дыхание становится прерывистым, как в груди сжимается от отчаяния.

Мои руки тряслись, и я едва сдерживала слезы, которые обжигали мои веки.

Я чувствовала, как моя любовь, мои мечты и надежды рушатся на моих глазах, превращаясь в пепел. Все, что мне когда-то казалось крепким и надежным, в один момент обернулось хрупкими обломками под моими ногами.

Боль пронзала меня насквозь, оставляя чувство пустоты и предательства, от которого не было спасения. Я почувствовала себя такой одинокой и заброшенной, словно во всей империи не осталось ни единого островка тепла и понимания.

Разве должна была я в свои восемнадцать лет получить такой жестокой удар судьбы?

Как же все это развидеть? С каждым мгновением мое сердце кровоточило все сильнее, и я понимала, что уже никогда не смогу смотреть на Гари так же, как раньше.

Разве смогу я забыть все это? Сделать вид, что ничего не видела?

Еще было время, чтобы уйти, забыть. Сделать вид, что я слепая и глухая.

Но я с широко раскрытыми глазами смотрела на Гари, точнее на его голый тощий зад с родимым пятном на одной половинке.

Потом отвлеклась на цветные камушки, которыми были украшены изящные дорогие туфельки и которые почему-то были на бедрах моего любимого. Стройные ноги, затянутые в дорогой капрон, жадно обнимали его, подгоняя пятками, как ретивого жеребца к действию.

Меня, наверное, сейчас стошнит.

Вот-вот.

Прямо на этот белый дорогущий ковер.

Я прикрыла рот ладошкой, пытаясь дышать глубоко.

Меня не замечали.