Книга Рейтузы для дракона. Заклинание прилагается, страница 42 – Аллу Сант

Я обхватила голову руками.

К вечеру всё более-менее успокоилось.

Лужу за Лакомкой общими усилиями убрали. Аурелия, торжественно заявив, что теперь её официально можно звать «мастер шипов и волшебных платьев», отправилась на поиски печенья. Лакомка мирно свернулась под креслом и изредка посапывала, будто всё ещё переваривал магию в воздухе. Утюг замолчал — то ли от переизбытка эмоций, то ли обиделся, что его не поблагодарили за моральную поддержку в процессе заклинания, то л просто решил отдохнуть.

Я сидела в мастерской. Не работала. Просто сидела.

Платье стояло на манекене — гордое, сияющее, чуть слишком яркое, но удивительно гармоничное. Оно словно знало, что теперь особенное, и вполне себе этим наслаждалось.

Я выдохнула, медленно поднялась, и, чтобы не думать о том, как мне завтра объяснять заказчице эффект «роз в попу», пошла в гостиную. Надо было отвлечься. Чай, например. Или просто возможность посидеть без новых фраз вроде «магический отклик стабильный».

На краешке комода лежали часы — те самые. Я взяла их в руки, машинально, уже не удивляясь их весу, и вдруг вспомнила слова утюга. Получалось, что это мои и я могу ими пользоваться без оглядки, а значит и проверить счёт. Почему бы и нет?

Немного магии, лёгкое касание к стеклу— и в отражении замелькали строки. Я даже сначала подумала, что ошиблась: цифры были большими. Не просто большими — неприлично щедрыми. Счёт оказался таким, что если в этом мире существует налоговая, я, наверное, уже в списке подозрительных счастливчиков.

Дом. Мастерская. Материалы. Счёт в банке, который вполне можно назвать состоянием.

Я провела пальцем по рамке часов, медленно и внимательно.

У меня есть всё. Жильё, работа, полные запасы тканей, заказчики. Дочь. Магия. Я словно попала в реализацию чужой, очень хорошо продуманной мечты. Причём не моей — слишком гладко, слишком продуманно. Я бы так не смогла. Я бы по мелочи, по чуть-чуть... А здесь — всё сразу, с лентой и подарочным бантиком.

И вот теперь вопрос: почему?

Потому что, как бы я ни старалась не вдаваться в философию, где-то на задворках мозга уже шепталось: если этот мир тебя так задабривает, значит, ты ему зачем-то очень нужна. А если нужна — значит, есть и цена. Или, как минимум, условие. Роль. Задача. Вот и утюг говорил о чем-то подобном и почему-то интуиция уверено шептала мне о том, что цена мне может весьма не понравится.

Утро началось с бодрого шороха, грохота и радостного вопля:

— Мама, я снова могу! Смотри!

Я успела выбежать из спальни в тот момент, когда занавеска над кухонным окном вспыхнула, как конфетти, и только чудом не воспламенилась. Аурелия стояла посреди кухни, сияя, как начищенное чайник, с вытянутыми вперёд руками и полной уверенностью в своей неотразимости.

— Я осторожно! — добавила она. — Только чуть-чуть!

— Лакомка прятался за стулом, дрожал и демонстративно не смотрел в сторону магии. Я его понимала.

После завтрака — у нас был тост, который поджарился сам (возможно, от близости к Аурелии) — я устроила утюгу допрос. Вежливый, но настойчивый. У меня был только один вопрос: что мне делать с магией ребёнка, которая вот-вот подожжёт дом?

— Учитель, — философски заявил утюг. — Надо искать учителя. Только не любого. Не всякий рискнёт взять ребёнка с врождённой стихийной магией. Особенно огонь. Особенно у таких… ярких девочек.