Книга Рейтузы для дракона. Заклинание прилагается, страница 53 – Аллу Сант

латье произвело эффект, с которым не сравнится ни один магический фейерверк.

Выставка открылась под звон чар и гул толпы. Купола переливались, магия пульсировала, но всё внимание — буквально всё — было приковано к одному-единственному манекену с дымчатым платьем, сияющем приглушённым серебром. На подоле мерцал узор, сплетённый из языков пламени, которые, казалось, шевелились при каждом взгляде. Над манекеном висела аккуратная табличка: «Платье правды. Говорит, даже если вы не хотите».

Очередь выстроилась немедленно. Первыми были просто зеваки, потом — светские дамы, потом — две баронессы, и когда одна из них, надев платье, вдруг выкрикнула: «На самом деле я терпеть не могу оперу и обожаю романы с оборотнями!», — толпа заревела.

Через час платье стало сенсацией. Через два — скандалом. Через три — предметом обсуждения всех кто мог говорить. А к вечеру его снимки разошлись по всем газетам, магическим лентам, частным каналам и да что там это платье обсуждали даже на базаре проигнорировав рост цен на помидоры.

Меня, если честно, это не радовало.

Каждая вторая фраза в газетах сопровождалась моим именем. Анна. Без фамилии, без прошлого. Просто «Анна, создательница Платья правды». Кто-то уже прозвал меня магической портнихой без тормозов, кто-то — угрозой для личной жизни, кто-то, как выяснилось позже, — новым глашатаем моды. А мне хотелось только одного — чтобы всё это прекратилось. Я устала, не высыпалась, и в какой-то момент поймала себя на том, что начинаю бояться выходить из дома.

И всё же оно сработало.

Потому что на третий день, когда я подумывала уже сбежать в другую страну и притвориться, что всё это был дурной сон, в мастерскую прибыл посыльный. Он не сказал ни слова, просто поклонился и вручил мне небольшой, но стильный конверт, запечатанный воском с драконьей чешуёй.

Записка внутри была короткой. Почерк — ровный, чуть сдержанный, с лёгким нажимом.

«Мадам Анна. Ваша работа не оставляет равнодушным. Я был бы признателен за возможность личной встречи. Есть разговор и — если Вы сочтете возможным — просьба о пошиве. Дарен Бранд.»

Я перечитала дважды. Потом ещё раз.

— Он написал, — прошептала я. — Он действительно…

— Ну наконец-то, — самодовольно отозвался утюг. — Я уж думал, надо будет отправить ему платье с доставкой на дом и табличкой «вынь да надень».

Дарен Бранд

Иногда я начинал думать, что стоило бы оставить всё, как было. Проглотить унижение, забыть про рейтузы, договориться с гильдией, пожалеть портного — пусть даже с особым выражением лица и намеками на месть. Просто смириться, забыть и двигаться дальше.

Но каждый раз, когда я выходил на балкон для того чтобы посмотреть за территорию моего особняка, а ветер особенно вдохновенно играл со складками халата, я вспоминал: нет. Смирение — не мой путь. Да и халат, при всем своем удобстве, не подходил для визитов в Совет или променада.

Страшная правда была в том, что я меня закончились приличные вещи и неприличные, впрочем, тоже. Совсем. Остались только два домашних халата, ночная рубашка с рваным подолом (об этом происшествии даже вспоминать не хотелось) и мантия боевого образца, в которой я выгляжу как судья на церемонии сожжения ведьм.

Именно в этом, «модном положении», я впервые услышал о платье правды.