Книга Рейтузы для дракона. Заклинание прилагается, страница 65 – Аллу Сант

— Ну что, — тихо говорила Аурелия, гладя Лакомку по голове. — Как ты думаешь, он подойдёт? Или надо будет искать другого? Он вроде не страшный. Но чешуя у него блестела не очень. И глаза. Вот с глазами надо что-то делать. А ещё он не принёс пирожных.

Я замерла у двери. Упрек про пироженные был серьезным обвинением, ведь всем прекрасно известно из чего сделаны девочки. Взгляд у дочери был серьёзный, голос — рассудительный. Абсолютно непозволительно взрослый для тех рассуждений, что звучали. И самое тревожное — всё это уже было. Точнее, начиналось с подобного. Именно с подобных ночных разговоров с тогда еще плюшевой игрушкой, с «а давай пожелаем», с «а что если», с «мама, а вдруг». Я тогда тоже смеялась. А потом — бах. Новый мир, собака, новый дом, дракон в трусах и ребёнок, швыряющий магией, как будто это Новогодние фейерверки

— Аурелия, — произнесла я негромко, но твёрдо.

Дочка дёрнулась и попыталасть спрятать собаку, ведь я строго-настрого запретила дочери позволять животному спать на ее кровати. Но когда меня кто-то слушал?

— Что ты там обсуждаешь?

— Ничего, — невинно протянула она. — Мы просто думали, что если дракон захочет остаться с нами, то надо бы ему тапочки. Чтобы не мёрз, а то у нас полы холодные.

Я постаралась как можно быстрее успокоиться. Запрещать что-то моей дочери бесполезно и даже опасно, она запросто может сделать что-то назло, поэтому надо попробовать договориться. Не факт, что получится, но по крайней мере я точно буду знать, что попыталась.

— Тапочки — это хорошо, — кивнула я, присаживаясь рядом. — А вот обсуждать, «подойдёт ли он» — это уже немножко пугающе. Ты ведь понимаешь, что решать за других людей не правильно?

— Ну да. Но он же пришёл, — ответила она просто. — А если пришёл, значит, сам захотел. Мы же не тянули. И ты сказала, что он теперь будет помогать.

Я прикрыла глаза. Всё логично. Слишком.

— Спать, — сказала я, накрывая её одеялом. — Хватит стратегических совещаний на ночь. Завтра поговорим о будущем, а пока — баиньки.

— А если он принесёт пирожные, можно будет обсудить снова? — шепнула она в полусне.

Я не ответила. Просто поцеловала в лоб и тихо вышла из комнаты, стараясь не показывать, как у меня пересохло в горле. Потому что это в своем мире я точно знала, что моя дочь пяти лет, не может найти себе нового папу и заставить нас пожениться, тут у меня такой уверенности не было.

Я проснулась от звука. Не громкого. Не неприятного. Просто… достаточно отчётливого, чтобы выдернуть меня из объятий Морфея. Что-то между звоном фарфора, шорохом бумаги и деликатным тявканьем.

— Лакомка, ты снова натянула на себя салфетки? — пробормотала я, не открывая глаз.

В ответ — восторженный визг. Детский.

Я открыла один глаз. Потом второй. Потом села. А потом — понеслась туда, откуда этот самый визг доносился.

На кухне, прямо на столе, стояла огромная коробка. Фиолетовая, в завитках и золотых птичках. Рядом — аккуратно перевязанный свёрток, который по виду был либо стопкой дорогого бархата, либо скрученным чьим-то вечерним костюмом. И ещё — маленький конверт. Запечатанный. С монограммой.

— Мама! — вылетела Аурелия из-за стола, сияя. — Смотри, смотри! Он прислал нам целую коробку! Тут и пряники, и марципан, и даже зефир с начинкой! Лакомка говорит, что это точно значит, что он не враг!