Книга Рейтузы для дракона. Заклинание прилагается, страница 67 – Аллу Сант

— Госпожа Анна? — вежливо спросил он.

— Да. Да. Проходите. Простите, у нас тут не совсем… — Я отступила, пропуская его внутрь, и машинально попыталась поправить халат.

Он вошёл, не оглядываясь по сторонам, не оценивая интерьер — будто таких, как я, он видел тысячу, и ни одна из них его не впечатлила.

— Наставник для Аурелии, — сказал он. — Меня уведомили, что обучение будет проходить индивидуально. Для начала достаточно одного помещения, стола, двух стульев и… тишины.

Я кивнула. В голосе у меня запуталась мука с ужасом. Тем не менее, я отвела его в дальнюю комнату, назначение которой до сих пор оставалось загадкой. Там был свет, пустые стены и вполне пригодный стол. Оставалось только принести стулья, но с этим, думаю, я справлюсь.

— Этого достаточно? — осторожно поинтересовалась я.

— Вполне.

Он сел, ничего больше не говоря. Я отправила в комнату Аурелию, крепко обняла её на пороге, стараясь не показывать волнения, и закрыла дверь.

А дальше — ничего.

Прошёл час. Потом второй. Ни шума. Ни визгов. Ни привычного «мамааа, он не даёт мне прыгать!» или «а можно мы подожжём немного бумаги, чисто для эксперимента?». Просто… тишина.

Мёртвая. Обволакивающая. Угрожающая.

— Лакомка, — прошептала я, — если они там оба перегрызли друг друга, а я об этом узнаю только потом, ты же скажешь мне, да?

Тявк. Очень тихий. Очень неутешительный.

Я присела на край стула. Мир, в котором моя дочь добровольно молчит два часа подряд, мог быть только одним: опасным, заколдованным или подозрительно хорошо организованным. Все три варианта пугали меня по-своему.

Я не знала, сколько ещё продержусь в этом подвешенном состоянии. За окном уже начало смеркаться, в доме пахло сожженым супом, сладостями и тревогой. Причём последней — больше всего.

Я присела на подоконник, держа в руках вторую за день чашку травяного чая, и в сотый раз уговаривала себя, что всё в порядке. Но сердце с этим не соглашалось. Оно стучало с таким энтузиазмом, будто собиралось досрочно сдать нормы по бегу с препятствиями.

Дверь в комнату скрипнула.

Я вздрогнула, едва не расплескав чай, и подняла взгляд.

Из-за двери вышел наставник. Ровный, как будто время в комнате стояло по его команде, и ничто не могло поколебать его достоинства. За ним — моя дочь.

Аурелия сияла.

И не просто «сияла», как обычно, когда ей удавалось добыть что-то запрещённое или выпросить у Лакомки лишний сухарик. Нет. Сейчас она светилась, как подсвеченная изнутри новогодняя гирлянда. Радость у неё была в каждом шаге, в каждом движении, в каждом локоне, подпрыгивающем от нетерпения. Это нервировало еще больше

Я вжалась в кресло. Сейчас мне так же спокойно и не моргнув сообщат, что с такими детьми он не работает. Что у него уже и седых волос больше, и нервные тики начались, и вообще он уходит в отставку с завтрашнего дня. Сейчас он скажет, что моя дочь невозможна, несносна, неудержима, и ему нужен отпуск в монастыре, а не вторая встреча.

Наставник остановился в двух шагах от меня и поклонился. Без суеты, но глубоко и почтительно. От страха, который вышел за пределы этого мира я нервно икнула.

— Госпожа Анна, — начал он спокойным, абсолютно ровным голосом. — Я закончил первую вводную сессию. Ваша дочь проявила внимательность, отличную реакцию и незаурядные способности к ментальному сосредоточению. С ней будет приятно работать.