Книга Эмпаты, страница 60 – Мэтт Каулиц

Эмпат виновато прикусил губу и протянул Лейле телефон.

— Мне жаль, что я втянул вас в это.

— Веришь, мне плевать. Это еще самое приличное, что обо мне писали, – пожала плечами та. – Я скорее тебя предупреждаю. Не все будут рады.

Она легко вскочила с дивана, подхватила чашку Кая и отправилась к умывальнику. Шум воды выиграл для него немного времени, но когда визуалка закрыла кран слова так и не нашлись.

— М-м… спасибо, – наконец пробормотал он.

Лейла отмахнулась, расставляя чашки по строго определенным местам. Отсюда Кай заметил номер на донышке – вероятно, комнаты, которой они принадлежали. Притормозив у самого входа она обернулась, с сомнением разглядывая нежданного сокурсника.

— Мы с группой устраиваем небольшую тусовку в честь того, что нам терпеть друг друга еще четыре года. В пятницу после пар. Присоединяйся.

— Я не любитель тусовок.

— Это не ради тусовки. Ты не понимаешь, что такое групповое воздействие. Лучше решить все сейчас, – добавила Лейла на последок и скрылась в коридоре.

Эмпат неопределенно передернул плечами. Мысли о практике, которая должна была начаться через три месяца, вызывали смесь отвращения и паники. Подсознательно он все еще надеялся, что его учеба в институте ошибка. Но безопасных для него и репутации инсайдеров путей побега пока не вырисовывалось.

Кай задумчиво провел пальцами по своему запястью, иногда забываясь, и пытаясь нащупать привычный браслет. Бусины под пальцами всегда действовали успокаивающе. Но остатки его антистресса лежали во внутреннем кармане рюкзака.

Почему ему так важно было защитить инсайдеров? По сути, Кай не был близко знаком ни с одним из них. Ему откровенно было плевать, и он себя никоим образом не ощущал себя частью этого сообщества. Мысли, что он сам эмпат, до сих пор воспринимались как запретные. Слишком долго Кай отрицал это, не желая стать врагом семьи.

«Я не буду… таким.»

Подложить подлянку инсайдерам, и так гонимым со всех сторон… Было бы слишком трусливо и низко, пусть и ради собственной свободы. Даже отдаленная схожесть с тем Каем, которого он ненавидел, была ему неприемлема. С тем беспомощным и слабым, вынужденным выживать в семье Мёрфи и прогибаться под нее.

А разве он все еще не такой? С готовностью надевает маску перед журналистами, пытается понять и простить Фрею, ничего не сделал, чтоб отомстить отцу…

Кай зло сжал зубы, едва сдерживаясь, чтоб не ударить кулаком по креслу. Ненависть и отвращение к себе вспыхнули черным огнем. Не светлым и очищающим, а полным желания уничтожить самого себя. Кулак все-таки вписался в подлокотник.

Раздался грохот: задетый локтем рюкзак свалился на пол. Молния разошлась, и наружу выскользнула черная папка, о которой он успел напрочь забыть. Подняв ее, Кай вцепился пальцами в жесткую обложку. Еще одно свидетельство его провала.

Он посвятил чтению папки не один час. Периодически в гостиную заходили студенты, но дело ограничивалось любопытным взглядом. Кай ни разу не отвлекся, впиваясь в текст. Имена жертв, семейные связи, учеба, работа – все это словно отпечатывалось на внутренней части черепа. Большую часть страниц он равнодушно перелистнул: там содержались как пострадавшие, так и полный список зрителей. Но эмпата интересовали только три летальных случая.