Книга Эмпаты, страница 61 – Мэтт Каулиц

— Что-то интересное читаешь? – звонкий голос сдернул с него сосредоточенность, как пыльное покрывало. Только в воздухе остались витать призраки жертв.

— Личный проект, – уклончиво ответил Кай.

Иринэ равнодушно пожала плечами, продолжая стоять рядом. Она явно собиралась что-то сказать и мучительно подбирала слова. С плеч инсайдерки свисало влажное полотенце, на запястье петлей фиксировалась пустая бутылка из-под воды.

— Я типа не рада тому, что засветилась в твоем интервью. Родителям и так непросто здесь.

Эмпат внутренне сжался, признавая свою вину. Голос, тем не менее, прозвучал почти равнодушно:

— Я принес некоторый… дискомфорт в группу.

— Да уж я заметила, – невесело хохотнула Иринэ.

— Чтоб ты знала: я не хотел этого.

— Чего того этого какого? Сори энд екскьюз ми – я не сильна в намеках, – скептически скривила губы она.

Несмотря на недовольную гримасу, Кай не ощущал агрессии. Скорее недовольство, которое сокурсница уже успела согнать в спортзале и принесла ему остатки в виде легкой претензии.

— Мой отец… – слова разбегались, и эмпат все меньше понимал, что сам хочет сказать, наконец выдохнув: – Все сложно.

— Все мы тут сложные. Лейле вот плевать, хоть она первая должна печься о своей репутации. После посольского сынка, конечно же.

— Ты про Джиёна? – имя дискрета далось ему с трудом, застревая на языке.

— Х…ена, – использовала его излюбленную рифму Иринэ. – Мне плевать на этого пафосного мессию, пока он не трогает меня. Но хочу чтоб ты знал: себя и Лейлу я буду защищать. И пардоньте, если ты попадешь под раздачу.

На этих словах она насмешливо отсалютовала ему рукой и направилась в сторону душа. Кай виновато смотрел ей в спину, но его раскаяния хватило ненадолго. Вина за пронырливых журналистов осела на дно, придавленная более серьезными вопросами.

Он продолжал перебирать имена из папки до самого института, опомнившись только в аудитории. На нем скрестились все взгляды группы – и любви не было ни в одном из них. Самым приятным можно было назвать равнодушие, но даже в глазах Джиёна прослеживалось что-то хищное.

Кай замер перед партами, ощущая, как на него давит чужое внимание. Маска с легкостью натянулась на лицо, скрывая панику и вину.

— Мне жаль, что вы оказались втянуты в эту историю с интервью.

— Мне как-то похрен на твое сожаление, – тут же отозвался Мика. То, что он выдержал хотя бы минуту тишины уже было подвигом, и не факт, что его заслугой.

— Те шесть слов так тебя взбудоражили? – тут же огрызнулся Кай. Какие бы поводы для злости не руководили вторым эмпатом, его тон не позволял проникнуться к нему сочувствием.

— Ой, как я мог забыть, что ты у нас главная знаменитость. Наверное, не только сосчитал количество слов о себе, но уже и в рамку повесил газетку?

— Я сказал, что мне жаль. Но бегать и посыпать голову пеплом я не собираюсь. Статью писал не я, так что можешь подать жалобу в редакцию.

Мика с демонстративным сожалением обвел взглядом аудиторию, скорбно поджав губы. Его эмоции ощущались Каем как огромный сосуд с кислотой. От того, чтоб она залила все пространство, ее удерживало лишь тонкое стекло. И дело было точно не в выдержке второго эмпата.

Джиён равнодушно крутил в руках карандаш, не вмешиваясь в спор словесно, но контролируя эмоциональный фон хотя бы в своей части помещения.