Книга Серебряная Элита, страница 104 – Дани Франсис

Такая характеристика не вяжется с тем впечатлением, что сложилось у меня. Вряд ли Кросс любит слабых и беспомощных. По-моему, они должны его раздражать.

— Как бедняжка Эверси. Так старалась ему угодить!

— Не могу понять, с чего ты взял, будто мне все это интересно, – говорю я ему.

— С того, как ты пялишься на моего брата. – Оба мы смотрим на Кросса, который сейчас смеется какой-то шутке Форда. Роу снова хихикает. – И пусть все это тебя не обманывает!

— Что?

— Смех и веселье. На самом деле капитан – хладнокровный ублюдок.

— Я думала, из вас двоих ублюдок ты, – ласково отвечаю я и с удовлетворением слежу за тем, как с его лица стирается улыбка.

Ответить он не успевает, по толпе проносится ропот.

— Вот это будет драка! – говорит кто-то рядом с нами.

Взглянув на арену, я вижу, как перемахивает через бортик и приземляется на песок Ксавье Форд.

А следом прыгает Кросс.

Легкой и уверенной походкой Кросс подходит к Форду. Обменивается с лейтенантом несколькими словами. Тот смеется и добродушно толкает его в плечо.

— Они с Ксавом с детства лучшие друзья, – наклонившись к моему уху, говорит Роу.

Я вздрагиваю оттого, что он так близко. Роу всего восемнадцать лет, но рядом с ним очень неуютно.

— И сейчас ты увидишь, как мало это для него значит!

Отхожу на пару шагов в сторону, надеясь, что Роу поймет намек. Но нет, он идет за мной как приклеенный, явно наслаждаясь моим дискомфортом.

Снова смотрю на арену – и у меня пересыхает во рту, когда капитан и лейтенант стягивают футболки. Одежда отброшена: перед нами два совершенных мужских торса, жилистых и мускулистых.

Двое выходят в центр ямы. Начинается все почти как игра. Отточенными, плавными движениями бойцы кружат друг вокруг друга. Форд улыбается во весь рот. Кросс облизывает губы. Воздух сгущается от напряжения. Над импровизированной ареной повисло предчувствие. Кажется, даже музыка играет тише.

Слышу, как ахает Лидди, когда двое внезапно бросаются друг на друга.

Вот это да!

Что за яростная схватка! Бойцы обмениваются ударами со скоростью молнии и со свирепостью диких зверей, борющихся не на жизнь – на смерть.

Не могу оторвать глаз от Кросса. Он безжалостен. Не прощает противнику ни одной ошибки. Каждый его удар бьет точно в цель. Он первым пускает Форду кровь – рассекает губу, и кровавые капли струятся по подбородку и падают на грудь. Лейтенант отвечает ударом в челюсть, от которого Кросс пошатывается, а пока он восстанавливает равновесие, Форд бьет его коленом в живот с такой силой, что я пугаюсь за его внутренние органы.

— Какой накал! – потрясенно выдыхает рядом Бетима.

Борьба все яростнее, все беспощаднее. Вопли толпы сливаются с безумным ритмом музыки, с хриплым, затрудненным дыханием и рыком, доносящимися с арены. Каждый удар наносится с силой, способной сокрушить кости, – и каждый отдается во мне, воспламеняет в глубине моего существа неугасимый огонь.

Не могу. Отвести. Взгляд.

Пытаюсь выкинуть из головы эти мысли – напрасно! Вид Кросса, его вздувшихся мускулов, искаженного свирепой судорогой лица пробуждает во мне что-то первобытное.

Голод.

Ненавижу за это и его, и себя.

Сглатываю, чувствуя, как пылают щеки, как сердце бьется в яростном ритме схватки. Никогда не видела ничего подобного! Кросс вбивает Форда лицом в песок. Тот поворачивается набок, сворачивается клубком, плюется кровью и грязью. Кросс садится на лейтенанта верхом и под оглушительный рев толпы, кажется способный сокрушить все здание, наносит последний удар. Наконец скатывается со своего друга и, тяжело дыша, простирается на песке.