Книга Серебряная Элита, страница 137 – Дани Франсис

Позже мы собираемся вокруг костра, едим и пьем под звездами. Языки огня отбрасывают на лица моих товарищей пляшущие тени. На краткий миг весь мир уходит прочь, и я наслаждаюсь тишиной и покоем под бескрайними небесами.

Пока Лидди не говорит: «Я скучаю по Бетиме» – и чары рассеиваются, сменившись жестокой реальностью.

— Так ты ему не веришь? – Лэш кивает в ту сторону, где вместе с Энсоном и Кесс сидит Роу. – Что она была девианткой?

Лидди отвечает не сразу:

— Не знаю. Он утверждает, что видел, как руки у нее в момент смерти Глина засветились серебром – но я тоже стояла рядом и ничего не видела. А ты, Рен?

Я мотаю головой.

— Кейн?

— Знаешь, Лидс, я ни на что, кроме штыря у Коттера в груди, не смотрел.

Я морщусь при этом напоминании. Невольно смотрю в сторону Роу; взгляд мой твердеет, как камень, когда он оборачивается и мне улыбается. Если это можно назвать улыбкой. Пожалуй, больше похоже на оскал. Я с ним не заговариваю с тех пор, как он всадил пулю Бетиме в голову. И с тех пор, как услышала слова Генерала: Роу, мол, оказал обществу большую услугу.

Кстати, о Генерале: в ночи вдруг раздается его голос.

Я вздрагиваю, в первый миг кажется, что он тоже спрыгнул на парашюте к нам в лагерь, но тут же понимаю, что голос доносится из чьего-то мини-комма. В прямом эфире идет очередное обращение Генерала к жителям округов.

— …единственный способ искоренить разрушительную философию, известную как «севернизм», – говорит Редден. Ненавижу его жесткий, холодный, размеренный голос. – Идеи как сорняки. Укореняются в самых крошечных трещинах и, если не обращать на них внимания, могут в несколько дней вырасти до небес. Если их не контролировать, они распространяются. Растут. Захватывают новые территории. Наша задача как лояльных граждан Континента – выкорчевывать эти сорняки, едва они появляются на свет. Нельзя позволить девиантам отравлять наши умы и овладевать нашим обществом…

— Пойду в душ, – говорю я и встаю на ноги.

Все остальные уже приняли душ под звездным небом, поторопившись смыть с себя песок и грязь, но я ждала, пока душевые кабинки не опустеют. Сегодня Черный и Красный Взводы ночуют в одном лагере, и чем меньше людей увидит мои ожоги, тем лучше.

Душевые стоят на окраине лагеря, но костер виден и оттуда. Ряд простых кабинок с деревянными перегородками не предоставляет особой возможности уединиться. Окидываю их взглядом – все пусты, и рядом никого. Вот и отлично.

Едва я подхожу к кабинкам, как с другой стороны появляется Кросс. После дистанции с препятствиями он куда-то исчез, и я решила, что он не остался ночевать в лагере. Однако он здесь.

Бросив на меня беглый взгляд, Кросс проходит мимо, в одну из кабинок.

А дальше начинает раздеваться.

Такое чувство, словно рот мне набили тем песком, что у нас под ногами. Ничего больше не могу – только смотреть, как он снимает рубашку. И ботинки. И едва не давлюсь собственным языком, когда он сбрасывает штаны.

Его зад, загорелый и мускулистый, совершенно меня завораживает. Меньше часа назад я видела голыми множество курсантов-мужчин, двоих даже не только сзади, но и спереди, но никто из них не заставил мое сердце пуститься вскачь так, как обнаженный Кросс, встающий под душ.

Деревянная перегородка милосердно скрывает нижнюю часть его тела, не позволяя мне окончательно выставить себя на посмешище. И без того я пялюсь на Кросса, как круглая дура.