Онлайн книга «Серебряная Элита»
|
— Давай еще раз, Рен, – приказал он в то утро. Снова и снова я мысленно повторяла: «Возьми нож, возьми нож!» Но Джим не шевелился. Наконец я захныкала: — Не хочу больше! Пожалуйста, хватит! — Так надо, Рен. Ты должна научиться управлять этой силой. — Но зачем? — Если кто-то узнает, что ты умеешь «поджигать», тебя убьют, – в выражениях Джим не стеснялся, даже с маленькой девочкой. Всегда говорил как есть. – Попробуй сказать вслух, – посоветовал он. – Я слышал, иногда это помогает. И я послушно заговорила: — Возьми нож, возьми нож… Снова, и снова, и снова. Эта безрезультатная тренировка страшно мне надоела: я все сильнее злилась, и в мозгу словно гудело что-то, громче и громче – а потом через меня хлынул поток энергии, и вдруг… Вдруг он взял нож и разрезал себе ладонь, по самой середине. Я так испугалась, что бросилась в хижину и не выходила оттуда несколько часов. — Все еще думаешь съездить на неделе в Округ Т? – спрашиваю я сейчас, меняя тему. Не хочу больше слушать воркотню Джима. Он распекает меня каждый божий день, и на сегодня квота уже исчерпана: с утра я выслушала много горьких слов за то, что забыла выгрести навоз из стойла Келли. — Да, скорее всего, послезавтра. Если тебе что-то нужно в городе, скажи, я привезу. — Хорошо, спасибо. И не вздумай уезжать, не попрощавшись! — Ладно, ладно, – ворчливо отвечает он, и я тут же забываю, что на него злилась. Однажды, когда мне было десять, Джим пропал на целую неделю. Уехал выполнять задание от Сопротивления. Просто исчез, не сказав ни слова. Попросил отца Таны за мной приглядеть. Семь дней спустя вернулся – и, похоже, вправду не мог взять в толк, за что я так на него обижена. Весь день я с ним не разговаривала, а к вечеру он пообещал никогда больше не уходить, не попрощавшись. Джим – человек жесткий, но я знаю, что меня он любит. Конечно, он себе желал совсем иной жизни. Но пятнадцать лет назад он, тридцатилетний полковник, дезертировал из Структуры и выбрал жизнь вечного беглеца, чтобы позаботиться о пятилетней девочке, которую пообещал беречь и защищать. Бросил все: карьеру, дом, друзей. Ради моих родителей – и ради меня. И свое обещание выполнил. — Ладно. Пойду спать, – он поднимается с кресла. – Спокойной ночи, пташка. Я улыбаюсь в ответ на это ласковое прозвище: — Спокойной ночи. У себя умываюсь, раздеваюсь, ложусь в постель – и снится мне не славный парень, с которым я провела вечер, а самодовольный и грубый, но такой красивый незнакомец. _______ С первыми лучами солнца отправляюсь на конюшню, чтобы оседлать свою любимую аппалузскую кобылу. Можно было бы взять внедорожник, он быстрее, но ездить верхом куда приятнее. — Привет, красавица! – здороваюсь я и глажу ее по спине. У Келли чудесная расцветка, темно-коричневая в белых яблоках, а в больших влажных глазах отражается моя улыбка. – Ну что, едем чинить забор? Келли фыркает. Приняв это за согласие, я сажусь в седло, берусь за поводья и, не натягивая их, выезжаю из конюшни на тропу. Самое тоскливое на ранчо – множество скучных дел. Будь моя воля, я бы день-деньской скакала верхом на Келли и плавала в ручье. А вместо этого приходится с утра до ночи задавать корм скотине, чистить стойла, заливать воду в поилки. Впрочем, это еще ничего. Хуже всего чинить заборы. Однако это одна из самых важных задач: без заборов наши коровы разбредутся кто куда или попадут в зубы к хищникам. |