Книга Серебряная Элита, страница 208 – Дани Франсис

При виде моих обнаженных ног он облизывает губы, но сразу устремляет взгляд на бедро. На розовые сморщенные горные хребты ожога.

— Совсем не уродливо! – Медленно, нежно он гладит обожженную кожу, проводит пальцами по контуру ожога.

Мне вдруг становится очень не по себе.

— Хорошо, хорошо, поняла, – говорю я, стараясь увернуться от его прикосновений. – По-твоему, ожог не уродливый.

— По-моему, он красивый.

— Да ты издеваешься!

— Нет, – он накрывает обожженное место ладонью. – И плевать мне, получила ты его от кастрюли с кипятком или от вражеской атаки во время Последней Войны. В любом случае это боевое ранение. Свидетельство твоей силы. Чертовски красивое.

В горле у меня пересохло. И сердце замирает, а потом начинает биться быстро-быстро, когда он наклоняется и целует мой шрам.

От такого интимного жеста мне становится неловко, и я стараюсь перевести дело в шутку.

— Просто чтобы ты знал: в этом месте я ничего не чувствую.

Рассмеявшись, он кладет другую руку на второе мое бедро, чистое и безупречное.

— А здесь? Есть чувствительность?

— Еще какая! – шепчу я, откинувшись назад и чувствуя, что его рука скользит к сочленению бедер.

Прижавшись губами к моему ожогу, он вводит в меня палец. Я содрогаюсь и вскрикиваю от наслаждения.

— Ты такая красивая! – повторяет он. И вычерчивает губами дорожку поцелуев, от шрама к тому местечку, что больше всего на свете жаждет его прикосновений.

_______

Кросс остается у меня на ночь. Такое случается нечасто. Но сегодня, когда просыпаюсь, он по-прежнему со мной, лежит на боку, подложив руку под голову. Я останавливаю взгляд на его татуировках. С тех пор, как мы с Кроссом начали… наслаждаться друг другом, у меня было много возможностей их разглядеть. Но решимость сохранять дистанцию удерживает меня от лишних вопросов. Я не спрашиваю, почему он выбрал крылья и языки пламени и что означают вплетенные между ними загадочные строки:

Воспоминания о вечном снеге.

Когда ветер против тебя.

Одна-единственная секунда.

Обычно я неудержимо любопытна, и эти загадочные слова с непонятным смыслом грызут мне мозг, как червяк яблоко.

Что же, черт возьми, это означает?

Я ворочаюсь на матрасе, и он приоткрывает глаза.

— Я тебя разбудила? – бормочу я.

— Нет, я не сплю.

Протягиваю руку, глажу кончиками пальцев его утреннюю щетину.

— По утрам ты такой шерстистый!

Он улыбается:

— Точно, надо побриться. И выпить кофе.

— Вид у тебя усталый. Плохо спал?

— Нет, нормально. Просто недолго.

— А что не давало тебе уснуть?

Вместо ответа он всматривается мне в лицо. В голубых глазах светится какое-то непонятное мне чувство.

— Мы с тобой никогда не сможем полностью друг другу доверять, верно?

Неожиданный вопрос.

— С чего ты взял?

— Не знаю. Просто думал об этом ночью. Можно ли хоть кому-то полностью доверять.

— Кросс! Ты же умный парень. К чему задавать такие вопросы, если оба мы знаем, что ответ «нет»?

— Знаю, – он со вздохом переворачивается на спину. – А как было бы классно!

Не просто «классно»! Полностью кому-то довериться… раскрыть сердце и показать все, что у тебя внутри, – и темное, и грязное, и уродливое… открыть все свои тайны, все страхи, все мучающие тебя слабости… открыть все, не опасаясь, что тебя осудят или предадут…

Но что об этом говорить? В нашем мире это невозможно.