Книга Серебряная Элита, страница 223 – Дани Франсис

— Никогда.

— Вот и теперь не начинай. – Мысленно я давлю очередной приступ вины. Да, соврала насчет «поджигания» – но эту тайну я унесу с собой в могилу.

— И что ты для них делаешь? – спрашивает Кросс, но тут же у него вырывается ругательство. – Оружейный склад! Ты им дала координаты?

Я покаянно киваю.

Хочу спросить, на чьей стороне он сам, разделяет ли он идеи своего отца. Что чувствует, когда приговаривает к смерти модов. Когда отправляет нас в трудовые лагеря. Что он думает о таких, как мы, – особенно если его собственная мать…

Слова вылетают сами, я не успеваю их остановить:

— Она Измененная! Твоя мать. Ты же знаешь, верно?

Кросс потирает переносицу. Судя по лицу, он бы предпочел любую другую тему.

— Может быть, Генерал это отрицает, но ты-то в глубине души должен знать правду! Ты встречал модов с расколотым сознанием?

Он понуро кивает.

— И не замечал сходства?

— Ее симптомы достаточно близки к шизофрении…

— Это не шизофрения, Кросс. Ее разум расколот, потому что она Измененная. И, уверена, ты прекрасно это понимаешь. Как сам Генерал не видит?

— У нее не светятся вены.

— Не мне тебе объяснять, что это ничего не значит. У некоторых модов, хоть и у очень немногих, серебряных вен нет, – я переключаюсь на телепатию, чтобы продемонстрировать свою правоту на практике. – Например, у меня, – опускаю взгляд на его руки. – И, очевидно, у тебя.

Он чертыхается вполголоса.

— Ты подозревал, что она Измененная, несмотря на вены, потому что у тебя по венам тоже ничего не заметно.

Его лицо твердеет.

— Рен! Не вздумай им сообщать!

— Что?

Он переключается на телепатию.

— Не вздумай сообщать Сопротивлению, что я Измененный. Если они используют эту информацию против меня, если это дойдет до отца, до братьев… Меня убьют.

У меня болезненно сжимается сердце.

— Что же нам делать?

— Не знаю.

— Почему ты сам с ними не поговоришь? Может быть, и ты присоединишься к подполью?

Эта мысль наполняет меня надеждой – но надежда тут же гаснет.

— Нет, работать на Сопротивление я не стану.

— Вместо этого будешь работать на Структуру? Помогать своему отцу убивать таких же, как ты? – не сдерживаюсь я.

— Ты хоть раз видела, чтобы я убил мода? – парирует он.

Я осекаюсь. Задумываюсь. В голове звучат слова Генерала: он упрекал Кросса за то, что тот набивает девиантами трудовые лагеря. Его брат без колебаний прикончил Бетиму. Но Кросс… нет, он их щадит.

— Здесь я приношу больше пользы, чем мог бы в любом другом месте, – говорит он вслух. Со стоном запускает обе руки в волосы. – Все это… знаешь, всего этого для меня многовато. За один вечер не обсудить… Рен, – пауза. – Маргаритка, – черты его смягчаются, он снова касается моей щеки. – Невероятно!

Да, в это невозможно поверить. Мне вспоминается наш давний разговор о свободной воле и предопределении, и впервые в жизни я думаю: быть может, некоторые события действительно уготованы нам судьбой. Предопределены.

Может быть, мы с Кроссом предназначены друг для друга.

Его губы сближаются с моими, когда вдруг звучит сигнал тревоги. Чертыхнувшись, Кросс хватает с тумбочки коммуникатор и смотрит на экран.

— Черт! Надо идти. Немедленно.

— Почему? Что случилось?

— Вблизи одного из наших оружейных складов разбился истребитель Сопротивления.