Книга Серебряная Элита, страница 42 – Дани Франсис

Я его знаю.

Когда я была маленькой, каждые несколько месяцев дядя ездил за покупками в соседний поселок и всегда брал меня с собой. Универсальным магазином владела женщина по имени Морли Хэдли. «Владела», конечно, громко сказано. Пятьдесят один процент акций всех предприятий на Континенте принадлежит Системе – вот почему я никогда не видела смысла заниматься бизнесом. Да, можно заработать дополнительные люкс-кредиты и туристические пропуска, но стоит ли оно того? А вот Морли была из тех, кому нравится торговать и получать прибыль. Свой магазинчик она любила почти так же, как сына. «Мой Мэтти такой умница! У моего Мэтти большие амбиции. Мой Мэтти когда-нибудь будет править Континентом!» Только это мы от нее и слышали. Своего Мэтти она обожала.

Как и меня. Улучив момент, когда дядя Джим отвернется, всегда совала мне конфету или леденец. Джим был человеком жестким, меня не баловал, люкс-кредиты предпочитал тратить не на сладости и развлечения, а на что-нибудь полезное. Морли мне подмигивала, потом я чувствовала мягкий толчок в сознание, впускала ее и слышала у себя в голове ее голос:

— Это наш маленький секрет, мой ангел! Не говори Джиму!

— Не скажу! – всегда обещала я. Хотя Джим был не дурак, он наверняка догадывался.

А однажды, когда мы зашли в магазин Морли, ее там не оказалось. За прилавком стоял незнакомец. Я была так разочарована!

«Должно быть, Морли заболела», – подумала я. Но не было ее и в следующий наш приезд. И в третий, и в четвертый. И суровый мужчина за стойкой не желал говорить о том, куда она делась.

Лишь позже, из слухов, разнесшихся по Хамлетту, и разговоров вполголоса между Джимом и новым хозяином магазина я узнала правду.

На Морли донес сын.

Умница Мэтти, которым Морли так гордилась, сообщил в Структуру, что его мать скрывает свою идентичность. Со временем Джим мне рассказал, что ее отправили в трудовой лагерь куда-то на север. Работать на соляной шахте.

Из-за человека, который стоит сейчас передо мной.

Он кладет передо мной девайс, на лице – ни следа узнавания. Да и с чего ему меня узнать? Мы встречались только один раз, я была еще ребенком. У семнадцатилетнего парня не было причин приглядываться к двенадцатилетней девочке, зашедшей в магазин к его матери. Но я запомнила его лицо. Морли – хороший человек. Она не заслужила такого сына.

Я медленно втягиваю в себя воздух. Нельзя смотреть на него слишком долго и пристально, нельзя показывать, как он мне ненавистен. Хэдли переходит к следующему столу, и мне становится легче. Хоть и ненамного. Присутствие в этой комнате, в этом здании Мэтта Хэдли – еще одно напоминание о том, что мне здесь грозит.

Джим был прав. Санктум-Пойнт и вправду гнездо гадюк.

— Это, – говорит Форд, взяв в руки плоскую «табличку» с блестящим черным корпусом, экранчиком и клавиатурой, – мини-комм. Пока вы здесь, мини-коммы будут заменять вам обычные коммуникаторы. Через мини-комм будут проходить все ваши коммуникации, сюда будут поступать сообщения, здесь же вы найдете свое расписание и оценки. В течение сессии, пока вы здесь, на базе, мини-комм должен постоянно находиться при вас. На время операций за пределами базы будете использовать его наручную версию.

Хэдли возвращается к голо-экрану и встает слева от Форда. Стоит, выпрямившись, будто палку проглотил, с лицом бесстрастным, словно у статуи.