Книга Серебряная Элита, страница 46 – Дани Франсис

Увлеченно читаю расписание, но тут же, опомнившись, кривлюсь от отвращения к себе. Я здесь не для того, чтобы развлекаться! И уж точно не для того, чтобы блистать. Моя цель – провалиться, чтобы меня отослали домой. Назад на ранчо. И какую бы увлекательную программу здесь ни предлагали, я не могу себе позволить увлечься.

Листаю дальше, отметив четыре дня отдыха, втиснутые между двумя секциями, – непонятно почему. Идут они сразу после предмета под названием «ТСД».

Хоть я и не собираюсь заводить здесь друзей, но с Лидди уже перемолвилась парой слов, так что возвращаюсь к нашим местам и облокачиваюсь о стол.

— Не знаешь, что такое ТСД? – спрашиваю я. – В седьмой Секции.

Она поднимает голову от мини-комма:

— А, это тактика сопротивления допросу.

Я хмурю брови:

— То есть это мы должны сопротивляться допросу?

— Кажется, да. Хотя я не уверена. – Она откладывает коммуникатор, решив, как видно, что мне хочется поговорить. – Ты из Пойнта?

— Нет, из Округа Z.

— Ух ты! Всегда хотела побывать на Западе. Говорят, там такие необъятные просторы!

— Так и есть. Я скучаю по родным местам. А ты выросла в Пойнте?

Она кивает, рассеянно теребя кончик косы:

— Моя мама работает на Систему. Она биотехник. А папа служит в Разведотделе Структуры. Некоторые думают, что я мажорка, но на самом деле нет.

Она понижает голос и бросает взгляд в сторону группы курсантов, собравшихся в первом ряду. Они отвечают ей такими же быстрыми взглядами, перешептываются. Кто-то смеется.

На щеках у Лидди вспыхивают алые пятна.

— Я все вступительные испытания прошла как положено!

Судя по ее тону, быть «мажоркой» – это что-то плохое.

— А что значит «мажорка»? – осторожно спрашиваю я.

— Так называют детей высокопоставленных родителей. Мажор – тот, кого пропихнули в Программу папа с мамой, даже если сам по себе он не тянет. Мажоры с детства не сомневаются, что попадут в Серебряный Блок. Может быть, даже в Серебряную Элиту.

— А это что?

— Элитное подразделение внутри Серебряного Блока. Силы специального назначения. У Элиты высочайшая категория допуска, она проводит самые рискованные операции.

— Например?

Лидди хихикает:

— Ты вообще что-нибудь о Серебряном Блоке знаешь?

— Ничего, – признаю я.

— Тогда как ты здесь оказалась? – скептически интересуется она.

Я понимаю, что пора сдать назад. Рассказывать всем подряд, что я оказалась в Программе против воли, – не самая мудрая идея, по крайней мере, пока не решу, кому и насколько здесь можно доверять. Хотя что-то подсказывает, что ответ будет один: «Никогда и никому».

— Просто я сначала делаю, а потом думаю, – объясняю я наконец.

Лидди снова прыскает:

— Ты просто так, не думая, подала документы в Серебряный Блок?

— Ну, в общем, да. К нам в поселок на День Освобождения приехало много военных, я разговорилась с одним… – Я широко улыбаюсь. – Если честно, и не только разговорилась.

Лидди понимающе улыбается в ответ.

— Он очень увлекательно рассказывал о своей службе, ну и… вот так я оказалась здесь, – пожимаю плечами я.

Звучит довольно правдоподобно. И даже не совсем ложь. Я в самом деле сначала делаю, потом думаю. Сколько Джим ни пытался обуздать мою импульсивность – не преуспел. Даже в детстве я вечно бросалась навстречу опасности. Живя в Черном Лесу, мы мылись в ручье, расположенном почти в миле от нашей полянки, одного из немногих мест, которого достигали солнечные лучи. Чтобы дойти до ручья, нужно было углубиться в непроглядную мглу, в такой мрак, в котором собственной руки не разглядишь. И всякий раз, когда в кустах что-то шуршало, я рвалась пойти выяснить, что там. Джим едва успевал поймать меня за шиворот и рявкнуть: «Куда опять полезла? Не отходи от меня!»