Книга Двор Истлевших Сердец, страница 16 – Элис Нокс

— Держись крепче. — Взгляд цвета осеннего мёда горел в полутьме. — Потому что я не собираюсь быть нежным.

Конечно, нет.

В нём не было ничего нежного. Он был острыми углами и жёсткими линиями, властью и силой, огнём, который не согревает, а сжигает дотла.

Одна ладонь осталась под моим бедром, удерживая на весу без видимых усилий. Другая нырнула между нами — быстро, целенаправленно — и я услышала шорох кожи, звон металлических колец на поясе.

Сердце колотилось так громко, что заглушало барабаны. Только пульс в ушах, только его дыхание — рваное, горячее на моих губах.

Он расстегнулся одним движением — и я почувствовала, как что-то горячее, твёрдое, невероятно большое прижалось к внутренней стороне бедра, оставляя влажный след на разгорячённой коже.

Страх вспыхнул острой вспышкой.

Он слишком большой.

Это будет больно.

Я не...

— Дыши, — прорычал он мне в ухо, его губы почти касались кожи. Не просьба. Приказ. Обещание контроля и напоминание о том, кто здесь главный.

Губы коснулись моих — едва, невесомо, дразняще.

— Дыши, — повторил он. — И позволь мне….

Он вошёл медленно, дюйм за дюймом, растягивая, заполняя, завоёвывая территорию, которую никто никогда не брал так. Я была готова — стыдно, унизительно готова после того, что он сделал со мной пальцами минуту назад, — но его размер всё равно превращал вход в испытание. Тело сопротивлялось инстинктивно, пыталось защититься от вторжения.

Он продолжал — неумолимо, медленно, давая мне почувствовать каждый миллиметр.

— Слишком... — Голос сорвался, и мои ногти впились в его плечи, оставляя красные полосы на багровых рунах. — Много...

Янтарь в зрачках поймало мой взгляд. Удержало. Не дало отвести.

— Ты справишься. — Это прозвучало не как утешение. Как факт. — Потому что ты создана для этого. Для меня.

Бёдра качнулись — короткое движение, ещё дюйм внутрь.

Я всхлипнула, и он поймал звук своим ртом — поцеловал жёстко, требовательно, языком проник между губ, воруя дыхание, которого у меня и так не было.

Мир сузился до ощущений.

Его рот на моём — горячий, настойчивый, с привкусом мёда и дыма.

Ладонь на моём бедре сжалась почти до боли — обещание власти и обещание того, что он не отпустит.

Его член, входящий в меня так медленно, что я чувствовала каждую вену, каждый изгиб.

Руны на его коже пульсировали теплом — постоянным, проникающим сквозь ткань, впитывающимся в плоть. Магия текла в меня вместе с ним, обвивалась вокруг позвоночника, оседала где-то в костях.

— Ещё немного. — Слова растворились в моём рту, и голос дрогнул — едва заметно, но я услышала. — Почти... почти...

Последний рывок — резкий, глубокий, до упора.

Мой крик вырвался из горла, громкий, отчаянный, эхом прокатившийся по поляне.

Он замер. Полностью внутри. Так глубоко, что я чувствовала его у самого края, там, где кончалась я и начиналось что-то неизведанное.

— Вот так. — Рычание прозвучало торжествующе, тёмно, хищно. — Вот так, смертная. Весь. До последнего дюйма.

Мышцы на его руках, державших меня, вздулись. Напряглись так, что вены проступили под кожей. Я видела, как он сдерживается — с усилием, граничащим с мукой. Как желвак ходит на скуле. Как пот выступил на висках, блеснул в неверном свете костров.

Боги.

Он был прекрасен — как лесной пожар, как шторм, как то, от чего нужно бежать, но невозможно оторвать взгляд.