Книга Двор Истлевших Сердец, страница 33 – Элис Нокс

Невидимая струна в груди ДЁРНУЛАСЬ — так сильно, что я задохнулась, согнувшись пополам.

— Мейв! — Дейрдре схватила меня за плечи. — Мейв, что с тобой?

Я не ответила.

Не могла.

Потому что ощущение накатило волной — всепоглощающее, беспощадное, заполняющее каждую клетку тела.

Узнавание.

Тяга.

ГОЛОД.

Словно что-то внутри меня проснулось окончательно — рванулось вперёд, к источнику того запаха, того присутствия, которое ворвалось в церковь.

Я обернулась.

Медленно.

Нехотя.

Словно тело уже знало, что я увижу, но разум отчаянно пытался не верить.

И увидела его.

* * *

Он стоял в дверном проёме — высокий, широкоплечий, почти обнажённый, силуэт вырезан чёткими линиями на фоне яркого дневного света, льющегося сзади.

Свет обтекал его фигуру — золотым ореолом, словно солнце само склонилось перед ним.

На бёдрах была только узкая повязка из выделанной кожи, расшитая золотыми рунами, которые пульсировали мягким светом — медленно, в такт сердцебиению. Торс обнажён — широкая грудь, рельефные мышцы пресса, покрытые теми же рунами, вьющимися спиралями и линиями от запястий вверх по предплечьям, через плечи, по груди, опускаясь к животу и исчезая под краем кожаной повязки. Руны были живыми — светящимися изнутри золотым и алым светом, пульсирующими, словно дышащими вместе с ним.

Босые ноги на каменном полу — широко расставлены, уверенно, как у хищника, готового к прыжку.

Накидка из ткани цвета осени — золотой, алой, медной, с вплетениями бордо и охры — небрежно накинута на одно плечо, ниспадает тяжёлыми складками, открывая спину, покрытую шрамами.

Волосы — тёмно-медные с проблесками золота и красного — падали на плечи волнами, растрепанные, дикие, словно он только что вышел из леса.

И лицо.

Боже.

Это ЛИЦО.

Резкие скулы. Точёная челюсть, покрытая лёгкой щетиной. Губы — полные, чувственные, жестокие — сейчас сжаты в тонкую линию. Нос с лёгкой горбинкой. И уши — заострённые, поднимающиеся над головой, видные даже сквозь волосы, с несколькими золотыми кольцами, протянутыми через хрящ.

Но главное — глаза.

Янтарные.

Цвета застывшей смолы с огнём внутри, как у хищника, пронзительные, беспощадные, полные такой ярости и голода, что дыхание застряло в горле.

Он смотрел на меня.

Только на меня.

Как будто в зале не было никого другого.

Как будто весь мир сузился до одной точки — до меня, стоящей посреди прохода в белом платье, с букетом роз в руках.

Сердце остановилось.

Просто замерло — на одном ударе, на одном вдохе, словно забыло, как биться.

А потом рванулось вперёд — бешено, неровно, так громко, что казалось, весь зал слышит этот стук.

Невидимая струна в груди ВСПЫХНУЛА — ослепительно, болезненно, натянувшись до предела и соединив нас — его и меня — невидимой, но абсолютно реальной нитью.

Я задохнулась.

Нет.

Это невозможно.

Это был сон.

Галлюцинация.

Он не может быть здесь.

Не может быть реальным.

Но за его спиной стояли ещё десять мужчин.

Высоких. Мускулистых. Почти таких же обнажённых — повязки на бёдрах, наручи на запястьях, кожаные ремни крест-накрест через грудь. В руках — луки, стрелы в колчанах за спинами, длинные изогнутые мечи на поясах.

У всех заострённые уши.

У всех глаза — золотые, зелёные, серебристые — нечеловеческие, светящиеся в полумраке церкви, отражающие свет витражей.