Книга Двор Опалённых Сердец, страница 137 – Элис Нокс

Безликая голова наклонилась в другую сторону – медленно, изучающе.

— Я не знаю, – ответила она мягко, почти ласково. – Ты знаешь. Я только пою то, что спрятано в твоём сердце. То, что ты боишься вспомнить.

Холод пронзил насквозь – острый, как ледяной клинок между рёбер.

— Что… – Я сглотнула, чувствуя, как горло сжимается. – Что ты такое?

Женщина шагнула ближе. Один шаг. Туман закрутился вокруг неё, поднялся выше, сгустился. Я попятилась, спина ударилась о холодную стену.

— Я – Фейри Забытых Слов, – произнесла она тихо, и голос прозвучал как шёпот ветра, как эхо в пустом доме. – Я пою то, что потеряно. То, что стёрто. То, что спрятано так глубоко, что даже сам человек забывает.

Дыхание перехватило.

— Ты… читаешь мысли?

— Нет, – женщина покачала головой, и пепельные волосы заструились живыми змеями. – Я читаю сердце. Я слышу эхо тех слов, что были сказаны тебе. Тех песен, что ты слышала. Даже если твой разум их забыл.

Слёзы жгли глаза – горячие, злые, предательские. Я зажмурилась, пытаясь их остановить. Не вышло.

— Моя мать… – Голос сломался. – Она пела мне это.

— Да, – мягко подтвердила женщина, и в её голосе прозвучало что-то похожее на сочувствие. – Она пела. С любовью. С болью. С обетом, который ты не понимаешь.

Я открыла глаза, посмотрела на безликое лицо.

— Каким обетом? – Слова вырвались яростно, отчаянно. – Что это значит?!

Женщина замерла. Потом медленно – так медленно, что я видела каждое движение – подняла руку. Тонкую. Полупрозрачную. Сотканную из тумана и лунного света. Коснулась моей щеки.

Боже. Прикосновение было холодным. Не просто холодным. Ледяным. Как зимний ручей. Как первый снег. Как смерть. Невесомым – словно туман, словно дыхание, словно ничто. Но там, где её пальцы коснулись кожи, осталось ощущение пустоты. Не физической боли. Чего-то худшего.

— Она пела, чтобы спрятать тебя, – прошептала Фейри Забытых Слов, и её голос стал ещё тише, интимнее, словно она говорила только для меня. – Чтобы стереть следы. Чтобы никто не нашёл. Но слова остались. Внутри тебя. Ждали.

Дыхание перехватило. Сердце билось так сильно, что я чувствовала пульс в висках, в шее, в кончиках пальцев.

— Спрятать от кого? – Голос дрожал. – От кого она меня прятала?!

— В твоих венах течёт то, чего не должно быть, – произнесла она, и я почувствовала, как воздух сгущается, становится плотнее. – Но ты не знаешь, что искать.

Она шагнула ближе – ещё один шаг, последний, её безликое лицо оказалось совсем близко.

— Ты – мост, дитя. Между тем, что было, и тем, что будет. Между двумя мирами, которые забыли, как говорить друг с другом.

Я покачала головой – резко, отрицая, не веря. Холод забирался под кожу, в кости, в самую сердцевину.

— Хватит загадок! – Голос сорвался на крик, эхом разнёсся по переулку. – Говори прямо, чёрт возьми! Что ты знаешь?!

— Я пою только то, что слышу в твоём сердце, – ответила она, и в голосе не было насмешки, только печальная правда. – Но есть слова, которые даже сердце боится произнести. Есть имена, которые оно забыло, чтобы выжить.

— Какие имена? – Я шагнула вперёд, схватилась за её плащ – пальцы прошли сквозь ткань, словно сквозь дым. – Скажи мне!

Женщина замерла. В тумане, где должны были быть глаза, вспыхнули два серебряных огонька – холодные, как далёкие звёзды.