Книга Двор Опалённых Сердец, страница 141 – Элис Нокс

Что-то тёплое и болезненное шевельнулось в груди. Сжало горло.

Я кивнула, не открывая глаз.

— Хорошо, – прошептала я.

— И Кейт?

— Да?

Его губы коснулись моего лба. На мгновение. На выдохе. Тёплые. Мягкие. Нежные. Такой контраст его обычной властности, его ярости, его жёсткости, что сердце пропустило удар.

— Если кто-то угрожает тебе… – Голос стал тише, жёстче, в нём прозвучало обещание – холодное, жестокое, абсолютное. – Скажи мне. И я уничтожу их.

Не метафора. Не преувеличение. Обещание. Произнесённое с такой уверенностью, такой непреклонностью, что по спине пробежали мурашки.

Я открыла глаза, посмотрела на него. Золотые глаза горели – яростно, безжалостно, в них плясали огоньки, словно пламя готово было вырваться наружу. Лицо было жёстким. Непреклонным. Линия челюсти – острая, как лезвие. Лицо короля, который уничтожал врагов без колебаний. Лицо мужчины, который защищал своё.

Что-то сжалось внизу живота – острое, жаркое, неуместное. Несмотря на слёзы, на холод, на хаос в голове. Я не могла не почувствовать это. Его близость. Его тепло. То, как его пальцы держали меня – крепко, уверенно, словно он никогда не отпустит.

— Хорошо, – прошептала я. Голос вышел хриплым. Сломанным. Но твёрдым.

Он кивнул – коротко, резко. Потом медленно поднялся и протянул мне руку. Большую. Сильную. Покрытую шрамами. Ладонь развёрнута вверх – приглашение.

Я взяла её. Его пальцы сомкнулись вокруг моих – крепко, уверенно. Он потянул меня легко, словно я ничего не весила. Я поднялась на ноги. Они всё ещё дрожали, но держали.

Он не отпустил мою руку. Просто стоял и смотрел на меня – долго, внимательно, изучающе, словно искал трещины, раны, угрозы. Его большой палец скользнул по моему запястью – медленно, задумчиво – и прошёлся по золотой метке, которая всё ещё пульсировала тусклым светом. Тёплая. Живая. Его метка. Знак претензии, который он поставил на меня. Знак связи, которую я не понимала, но чувствовала каждый раз, когда он был близко, каждый раз, когда его кожа касалась моей.

— Пойдём, – сказал он наконец. – Нам пора выбираться отсюда.

Голос был твёрдым. Окончательным. Решение принято.

Я кивнула.

Но песня всё ещё звучала в голове – тихо, проникновенно, разрывая сердце.

«Спи,

Моё дитя из янтаря…

Я твой берег,

Ты моя заря…»

Мама. Прости. Прости, что не смогла остаться в сиянии земных огней. Прости, что иду туда, от чего ты пыталась меня уберечь. Прости, что не помню, кто я на самом деле. Что не помню своё настоящее имя. Что не знаю, кто оплакивал меня триста лет. Но я узнаю. Клянусь, я узнаю.

Я сжала руку Оберона сильнее – единственное, что было реальным, твёрдым, надёжным в этом мире, который рушился вокруг меня. Он сжал в ответ. Крепко. Уверенно. Словно обещание.

Я развернулась и последовала за ним.

Но песня всё ещё звучала в голове. Тихо. Проникновенно. Навсегда. И вместе с ней – вопросы, на которые я боялась узнать ответы.

Триста лет. Двое, ставших одной. Падающие листья. Пустая колыбель.

Кто я? И что мама от меня скрывала?

Выход из Квартала Теней оказался проще, чем вход – по крайней мере, физически. Маркус вывел нас через другие врата, спрятанные за складом, где пахло рыбой и машинным маслом. Никаких светящихся арок в воздухе, как при входе – просто облупившаяся деревянная дверь, настолько обычная, что я бы прошла мимо, не заметив.