Книга Двор Опалённых Сердец, страница 209 – Элис Нокс

Воздух между нами сжался, загустел, задрожал – как марево над раскалённым асфальтом в летний день.

Я задохнулась, дёрнулась на месте, и в тот же самый момент он обернулся.

Резко. Внезапно. Голова развернулась в мою сторону быстрым, почти хищным движением. Рыжие волосы взметнулись, корона над головой сверкнула ярче.

И наши взгляды встретились.

Серебряный и зелёный.

Расстояние между нами – футов пятнадцать, не больше – исчезло, сжалось в ничто. Словно мы стояли лицом к лицу. Мне не нужно было видеть, как его зрачки расширились. Я чувствовала это – шок, узнавание, что-то древнее, забытое, невозможное проснулось в серебряных глазах и уставилось на меня с интенсивностью, от которой перехватило дыхание.

Несколько секунд он просто смотрел. Неподвижно. Не моргая.

Колесница продолжала двигаться по инерции, медленно скользя вперёд, но он больше не смотрел на дворец. Он смотрел на меня.

И потом его рука поднялась – резко, властно. Жест был коротким, безапелляционным: ладонь сжалась в кулак и взметнулась вверх.

Процессия остановилась мгновенно, как по команде.

Всадники натянули поводья синхронно – копыта застучали по камню последний раз и замерли. Белые кони заржали тревожно, беспокойно. Лошади в упряжке колесницы забили копытами, но возничий успокоил их быстрым шёпотом.

Колесница замерла прямо напротив помоста. Прямо напротив меня.

Тишина обрушилась на площадь – абсолютная, гнетущая. Толпа застыла: сотни фейри, склонённых в поклонах, не смели поднять головы. Торговцы замерли у лотков. Музыканты перестали играть. Даже ветер стих.

Король Алистор стоял на колеснице неподвижно и смотрел только на меня.

Серебряные глаза горели холодным, неземным светом. Корона парила над рыжими волосами, излучая мягкое сияние. Белый плащ развевался за спиной, хотя ветра не было.

Я не могла отвести взгляд. Не могла пошевелиться. Не могла дышать.

Невидимая нить между нами натянулась туго, как струна, вибрировала, пульсировала, требовала чего-то.

Чего – я не знала.

Но что-то в его взгляде говорило мне: он тоже искал ответ.

Губы короля сжались в тонкую линию. Пальцы на резной ограде колесницы побелели – схватились так сильно, что выступили костяшки.

Несколько секунд тишины.

А потом Оберон засмеялся, резко, истерично, с такой горечью и сарказмом, что у меня мурашки побежали по коже. Это был не смех радости. Это был смех человека, который увидел нечто настолько абсурдное, настолько невероятное, что не мог больше сдерживаться.

— Двор Света! – выдохнул он между приступами смеха, голос дрожал. – Двор Света возродился! О, боги…

Он задохнулся, смех перешёл в хрип, но он продолжал – яростно, отчаянно.

— Это уже само по себе… невозможно! – Слова вырывались судорожно. – Но что ещё… что ещё более комично…

Он поднял голову, и я увидела его лицо – искажённое, с блестящими от слёз глазами, но губы растянуты в безумной усмешке.

— Ты, Лис! – Он смотрел прямо на фигуру в белом плаще на колеснице. – Ты – Король Света?!

Смех захлестнул его снова – горький, ядовитый.

— Плут! Трикстер! Вор и лжец! – Голос сорвался, но он продолжал, слова летели одно за другим. – Ты правишь Двором Хранителей?! Двором Баланса?!

Он согнулся пополам, плечи тряслись.

— О, это… это шедевр! – выдохнул он. – Это ирония звёздного масштаба! Боги, должно быть, умирают от смеха!