Книга Двор Опалённых Сердец, страница 225 – Элис Нокс

золотые глаза горели.

Метка пульсировала – жаром, магией, связью, которую ни один из нас не мог разорвать.

Я усмехнулась – медленно, вызывающе.

— Знаешь, – сказала я, разворачиваясь к нему полностью. – Здесь места хватит для двоих. Если ты, конечно, перестанешь дуться.

Его взгляд скользнул вниз – по моей шее, груди, животу, бёдрам. Медленно. Голодно.

Потом обратно – в глаза.

Горло дёрнулось, когда он сглотнул.

— Я не дуюсь, – сказал он хрипло.

— Конечно, нет. – Я развернулась, шагнула в бассейн. Вода была идеально тёплой, обнимающей. Лепестки прижались к коже. – Ты просто стоишь там и пыхтишь, как раненый зверь.

Я погрузилась по плечи, откинулась на край, закинув руки на бортик.

Музыка наполнила воздух – откуда-то сверху, тихая, мелодичная.

Я закрыла глаза, выдохнула.

— Боже… это невозможно хорошо.

Тишина.

Я открыла один глаз.

Он всё ещё стоял на пороге. Напряжённый. Кулаки сжаты. Смотрел на меня так, будто вёл внутреннюю войну.

Я приподняла бровь.

— Что, Оберон? – спросила я, и в голосе прозвучал вызов. – Ты идёшь? Или будешь стоять там и продолжать считать стражников?

Его челюсть напряглась.

Потом он резко дёрнул футболку – через голову, одним движением.

Она упала на пол.

Повязка на груди была влажной от пота. Мышцы рельефно выступали с каждым вдохом.

Он расстегнул ремень, стянул джинсы, не отрывая взгляда от меня.

Шагнул в воду.

Медленно. Как хищник, который знает – жертва уже не убежит.

Вода доходила ему до пояса. Потом до груди. Лепестки кружились вокруг, их свет мерцал.

Он подошёл ближе.

Остановился в дюйме от меня.

Смотрел сверху вниз – золотые глаза тёмные, горящие, полные чего-то дикого, необузданного.

— Милый, – повторил он тихо, и в голосе звучала опасность. – Обаятельный. Найдёшь с ним общий язык.

Я встретила его взгляд, не моргая.

— Ага.

— Ты хочешь меня разозлить?

— Может быть. – Усмешка скользнула по моим губам. – Работает?

Его глаза вспыхнули.

Потом его рука метнулась вперёд, схватила меня за затылок, притянула.

Он целовал меня – жёстко, жадно, зубы впились в мою губу, язык ворвался в рот, не прося разрешения, завоёвывая.

Вода плеснула. Лепестки закружились.

И всё остальное растворилось в жаре, который пульсировал между нами.

* * *

Поцелуй был голодным.

Не нежным. Не вопросительным. Голодным – как будто весь день, вся ревность, вся ярость вылились в одно касание губ.

Его язык скользнул в мой рот, требуя, завоёвывая. Рука на затылке сжалась сильнее, вплелась в мокрые волосы, дёрнула – наклоняя мою голову под нужным углом.

Я ответила – так же яростно. Зубы впились в его нижнюю губу, руки скользнули по мокрым плечам, ногти оставили красные полосы.

Он зарычал в мой рот – низко, гортанно.

Его вторая рука схватила меня за талию, притянула, прижала к своей груди. Повязка – влажная, тёплая – между нами. И твёрдость – неумолимая – прижатая к моему животу.

Метка вспыхнула – острая волна жара от запястья до плеча, почти болезненная.

Вода плеснула. Лепестки закружились вокруг нас, их свет пульсировал быстрее, ярче.

Музыка изменилась. Струнные инструменты сменились барабанами – глухими, ритмичными, как сердцебиение перед боем.

Он оторвался от моих губ – только чтобы вдохнуть. Дыхание рваное, горячее.

— Ты моя, – прорычал он, и голос был тёмным, опасным. – Не его. Не Лиса. Не чьих-то гребаных королей. Моя.