Книга Двор Опалённых Сердец, страница 267 – Элис Нокс

Метка на запястье больше не пылала.

Она затихла до слабого, едва ощутимого пульса – словно связь между нами истончилась, растянулась на пределе прочности. Я чувствовала его где-то далеко, в галерее, чувствовала хаос его эмоций – ярость, отчаяние, замешательство – но всё это было приглушённым, отдалённым.

Будто я уже уходила из его жизни.

Дверь моих покоев захлопнулась за мной с глухим стуком, и я прислонилась к ней спиной, закрывая глаза и дышала. Просто дышала, пока сердце не перестало бешено колотиться в груди.

— Соберись, Кейт, – пробормотала я в тишину комнаты. – Соберись, блядь.

Но голос дрожал.

Руки тоже.

Я разжала пальцы, которые сами сжались в кулаки, и посмотрела на метку.

Золотой узор на запястье мерцал тускло – всё ещё красивый, всё ещё сложный, но больше не пылающий той яростной энергией, что была раньше. Линии переплетались, образуя символы, которые я не понимала, но чувствовала.

Претензия… Связь… Обещание…

Какое, к чёрту, обещание?

Я провела пальцем по узору, и метка дёрнулась в ответ – слабо, почти неощутимо. Где-то в глубинах дворца Оберон почувствовал моё прикосновение. Я знала это так же точно, как знала своё имя.

Но он не пришёл.

— Конечно, не пришёл, – сказала я вслух, и смешок вырвался из горла – резкий и горький. – У него дела поважнее. Беременная бывшая любовница. Наследник, которого он отрицает. Королева-мать, которая хочет его женить.

Я оттолкнулась от двери и прошла в центр комнаты, оглядываясь.

Роскошные покои. Огромная кровать с балдахином из золотого шёлка. Мебель из резного дерева. Гобелены на стенах. Всё кричало о богатстве Летнего Двора – и о том, как мало я сюда вписывалась.

Не думай об этом.

Гардероб, полный платьев, которые я не выбирала. Туалетный столик с зеркалом в золочёной раме. Высокие окна с видом на сады Летнего Двора – бесконечная зелень, цветы, фонтаны, красота, которая должна была вызывать восторг.

Всё это было клеткой.

Красивой, роскошной клеткой, но клеткой.

И я застряла в ней.

— Нет, – сказала я твёрдо. – Нет, не застряла.

Я подошла к шкафу и распахнула дверцы. Платья… Десятки чёртовых платьев – шёлк, бархат, кружево, каждое дороже, чем я зарабатывала за год хакерства. Я отодвинула их в сторону, роясь в глубине.

Ничего.

Моей одежды не было. Джинсов, футболки, кожаной куртки, ботинок – всего того, что делало меня собой, а не чьей-то наряженной куклой.

Только платья. Десятки платьев, которые я не выбирала.

— К чёрту это, – прошипела я, продолжая рыться.

В самом углу, за слоями шёлка и парчи, я нашла что-то приемлемое. Простую тунику из тёмно-зелёной ткани – мягкой, но прочной. Штаны из плотного льна, явно мужские, слишком длинные для меня, но с завязками на поясе. Мягкие сапоги из замши.

Не моя одежда. Не то, что я выбрала бы. Но лучше, чем эти проклятые платья.

Я стащила платье – бледную ткань, которая шелестела с каждым движением, напоминая мне, что я не принадлежу этому миру. Шёлк упал на пол мягкой кучей, и я пнула его ногой, чувствуя дикое удовлетворение.

Туника, штаны, Сапоги.

Я натягивала их быстро, механически. Штаны пришлось подвернуть несколько раз, туника сидела мешковато, но с каждым движением я чувствовала, как возвращается контроль. Не броня. Не моя настоящая одежда. Но ближе к тому, кем я была.