Книга Двор Опалённых Сердец, страница 284 – Элис Нокс

Я рванула решётку изо всех сил. Металл протяжно взвыл, но остался неподвижен, как надгробие.

— ВЕРНИТЕСЬ! – Ярость вспыхнула в груди белым пламенем, выжигая страх дотла. – Вы совершаете чёртову ошибку! Оберон найдёт меня! Он найдёт меня, и тогда он превратит ваши кости в пыль!

Сначала плотная, давящая тишина, а потом раздался далёкий смех, насмешливый и равнодушный.

— Кричи, смертная! Здесь тебя никто не услышит!

Ярость накрыла волной. Я снова дёрнула решётку, затем ударила по ней ладонью – раз, другой. Боль пронзила запястье, но я не остановилась.

— Я не жалкая смертная, вы, тупые уроды! – выкрикнула я. – Я Видящая! Я взламывала системы, которые считались неприступными! Выжила в мире, где за мной охотилась мафия! Я украла артефакты из-под носа фейри-полиции! И когда я выберусь отсюда – а я выберусь – я лично прослежу, чтобы вы сдохли в агонии!

Смех оборвался. Тишина сгустилась, стала тяжёлой.

Потом раздались шаги. Медленные, размеренные, приближающиеся.

Я отступила от решётки, сжала кулаки. Пальцы побелели. Если он войдёт – я вцеплюсь ему в горло зубами. Пусть я без оружия, пусть тело дрожит от усталости и боли, но я не стану покорной овцой перед волком.

Фигура выступила из тени коридора – высокая, с широкими плечами, как дверной проём. Тёмный плащ скрывал очертания, но голос я узнала – тот самый, что издевался надо мной, пока меня тащили по этим проклятым коридорам. В зеленоватом свете грибов его лицо казалось вырубленным из грубого камня – широкий нос, маленькие глазки, утонувшие в складках плоти, полные злобы, что тлела, как угли.

— Ты много лаешь, смертная, – процедил он сквозь зубы, и усмешка исказила его рот. – Видящая? Украла артефакты? – Смех вырвался из его горла, хриплый и мокрый. – И где они теперь? А где ты? В клетке, как паршивая крыса, что попалась в капкан.

Я выпрямилась, подняла подбородок. Встретила его взгляд прямо.

— А ты – жалкий пёс, который прячется за юбкой своей госпожи, – выплюнула я, и слова были ядом на языке. – Держу пари, ты даже ссать без её разрешения не можешь. Жалкий, трусливый ублюдок.

Его лицо перекосилось, словно маска треснула. Он рванулся к решётке, схватился за прутья так, что костяшки побелели.

— Ещё одно слово, – прошипел он, и голос стал тише, опаснее, – и я вырву этот язык голыми руками. Медленно, мучительно. Буду слушать, как ты захлёбываешься собственной кровью.

— Попробуй, – бросила я, и в моём голосе была сталь. – Посмотрим, что твоя госпожа сделает с тобой потом. – Я прищурилась. – Кто она, кстати? Королева-мать? Решила наконец избавиться от неудобной смертной?

Фейри усмехнулся низко и неприятно.

— Королева-мать? – Он фыркнул. – Ты понятия не имеешь, во что влипла, девчонка. Моя госпожа куда страшнее, чем какая-то надменная фейри-королева. Она тебя живьём изнутри выпотрошит и заставит смотреть, как скармливает твои внутренности воронам.

Холод скользнул по позвоночнику. Не королева-мать. Кто-то другой.

— И кто же эта страшная госпожа? – спросила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. – Или ты слишком труслив, чтобы сказать её имя вслух?

Фейри дёрнулся, словно хотел открыть решётку, но остановился. Его маленькие глазки сузились.

— Ты узнаешь очень скоро, – прошипел он. – И тогда ты будешь умолять о смерти. Будешь ползать на коленях, и молить о пощаде. Но её не будет.