Книга Двор Опалённых Сердец, страница 29 – Элис Нокс

— Я… – Он замолчал, и в его взгляде мелькнуло что-то похожее на смущение. – Я его съел.

Я уставилась на него.

— Ты… что?

— В моё оправдание скажу – я был пьян. – Его пальцы продолжали поглаживать мои. – Летние вина коварны. Особенно после трёх дней пиршества в честь солнцестояния. И эта проклятая птица не заткнулась. Кричала всю ночь под моими окнами. Я вышел, чтобы приказать слугам убрать её. Но она… набросилась на меня.

Несмотря на боль, я почувствовала, как губы дёргаются.

— Павлин напал на Короля Лета?

— Эта тварь была одержима, – усмехнулся он мрачно. – Клевала, била крыльями, целилась прямо в глаза. Так что я… отреагировал инстинктивно. – Пауза. – Сломал ей шею. А потом приказал поварам приготовить.

— Ты… – Смех вырвался сквозь боль, истеричный, задыхающийся. – Ты сожрал дипломатический подарок?

— К утру от неё остались только перья, – признался он. – Прекрасный вкус, между прочим. Нежное мясо.

Морриган что-то пробормотала – то ли ругательство, то ли заклинание. Нож двигался, вырезал, вытягивал яд. Я кричала, но сквозь крик прорывался смех – безумный, надломленный.

— Королева Верена объявила это оскорблением, – продолжал Оберон, голос стал мягче, интимнее. – Потребовала публичных извинений. Компенсации. Моей головы на блюде. – Его большой палец чертил круги на моей ладони. – Я отправил ей перья. Все до единого. В золотой шкатулке. С запиской: "Спасибо за ужин".

— Идиот, – выдохнула я, и слёзы текли по щекам – от боли, от смеха, от всего сразу. – Ты полный идиот.

— Абсолютный, – согласился он, и янтарный взор потеплел. – Потребовалось двадцать лет переговоров и три магических артефакта, чтобы уладить конфликт. – Он наклонился ближе, лоб почти коснулся моего. – Но, знаешь что? Оно того стоило. Лучший ужин в моей жизни.

Морриган откинулась назад, вытирая окровавленные руки о тряпку. На полу у её ног лежало что-то чёрное и скрученное – остатки яда, материализованного и вырванного. Оно ещё шевелилось, извивалось, как умирающая змея.

Ведьма посмотрела на него с отвращением, пробормотала что-то резкое на незнакомом языке. Чёрная масса вспыхнула зелёным пламенем и рассыпалась пеплом.

— Готово, – сказала она хрипло, и в голосе звучала усталость. – Яд извлечён. Рана чистая. Заживёт за пару дней. – Она поднялась с колен, суставы хрустнули. – Но шрам останется. Всегда остаётся.

Я кивнула, не в силах говорить. Горло пересохло, губы потрескались. Тело было как чужое – тяжёлое, измотанное.

Оберон всё ещё держал мою руку. Не отпускал. Просто смотрел на меня – долго, пристально, с чем-то невысказанным в глазах.

Морриган подошла к раковине. Вода зашумела. Она молча мыла руки – долго, методично, смывая кровь и остатки магии. Обернулась вполоборота, бросила через плечо:

— Кстати, зелье подействует на весь организм. – Взгляд скользнул на мой гипс – быстро, почти незаметно. – К утру кость тоже срастётся. Сможешь снять эту штуку.

Я моргнула, не сразу поняв.

— То есть… нога?

— Нога, – подтвердила она равнодушно, как будто говорила о погоде. – Магия не выбирает, что лечить. Она восстановит всё повреждённое. – Морриган указала на дверь. – А теперь убирайтесь. И больше не возвращайтесь. Чем дольше вы здесь, тем больше неприятностей накликаете.

Что-то тёплое разлилось в груди – облегчение, невероятное и внезапное.