Книга Двор Опалённых Сердец, страница 69 – Элис Нокс

Я видела момент, когда он понял, что это я. Что я не угроза.

Что я… помогала.

Пальцы разжались. Медленно. Неохотно.

— Кейт, – выдохнул он хрипло, и голос прозвучал ниже, чем обычно. Сонный. Опасный. Сырой. – Прости. Я…

— Всё нормально, – перебила я, потирая запястье. Кожа горела там, где он касался – жгучая, пульсирующая, будто его пальцы оставили ожоги. – Рефлекс. Я понимаю.

Он посмотрел на одеяло на плечах. Потом на меня. Что-то мелькнуло в золотых глазах – удивление? непонимание? – и я не смогла расшифровать.

— Зачем? – спросил он тихо.

— Потому что ты идиот, который заснул на стуле, – буркнула я, отступая на шаг. Нужна была дистанция. Пространство между нами. – И я не хочу, чтобы ты замёрз и умер до того, как мы найдём твой Осколок. Чисто практические соображения.

Его губы дрогнули. Улыбка – медленная, тёплая, разрушительная.

— Конечно. Практические.

— Именно.

Он потянул одеяло выше, укутываясь, и выдохнул что-то неразборчивое в ткань. Голос прозвучал мягко. Интимно.

— Маленькая дерзость.

Моё сердце пропустило удар.

Я вернулась к кровати, чувствуя, как щёки горят в темноте.

Идиот. Он идиот.

А я…

Я закрыла глаза, чувствуя, как его голос – мягкий, тёплый, интимный – эхом отзывается в груди.

Я ещё большая идиотка.

* * *

Я проснулась от холода.

Комната была погружена в темноту – неон за окном погас, оставив только слабый, призрачный свет уличного фонаря, просачивающийся сквозь щели в шторах. Тишина. Глубокая. Густая. Давящая.

Я лежала на кровати, свернувшись калачиком, обхватив себя руками. Зуб на зуб не попадал. Дрожь сотрясала тело – мелкая, неконтролируемая, идущая изнутри, из костей, из самой сути.

Чёрт. Когда стало так холодно?

Я отдала ему единственное одеяло.

Гениально, Кейт. Просто охренительно.

Я попыталась заснуть снова. Зажмурилась. Стиснула зубы до боли в челюсти. Натянула куртку поверх себя – бесполезно, слишком тонкая, ткань не держала тепло.

Холод пробирался сквозь одежду, сквозь кожу, добирался до костей – ледяной, пронизывающий, безжалостный.

— Кейт.

Я замерла.

Его голос в темноте – низкий, хриплый от сна, обволакивающий.

— Ты дрожишь.

— Нет, – солгала я, и зубы предательски клацнули, разрушая ложь.

Тишина. Я почувствовала его взгляд в темноте – тяжёлый, оценивающий.

Потом – шорох ткани. Скрип стула. Шаги по полу – босые ноги по грязному ковру, мягкие, почти беззвучные.

Кровать прогнулась под его весом.

Матрас накренился в его сторону, и я почувствовала его тепло – волной, обещанием, спасением.

Я открыла глаза.

Оберон лёг рядом – на краю, оставляя между нами пространство в ладонь, невидимую границу – и накинул одеяло на нас обоих. Ткань упала мягко, укрывая, и его запах окутал меня – лес, дождь, что-то дикое и древнее.

— Что ты делаешь? – выдохнула я, не двигаясь, не смея пошевелиться.

— То, что должен был сделать час назад, – ответил он спокойно, и голос прозвучал так близко, что я почувствовала вибрацию в воздухе. – Делюсь одеялом.

— Я не просила…

— Ты отдала мне единственное одеяло. – Он лёг на спину, скрестив руки под головой, глядя в потолок, а не на меня. – И теперь замерзаешь. Это глупо.

— Я не замерзаю.

Он повернул голову. Посмотрел на меня – долго, оценивающе, и даже в темноте я видела золото глаз, отражающее слабый свет уличного фонаря. Жидкое. Горящее.