Книга Двор Опалённых Сердец, страница 96 – Элис Нокс

— Что… что я только что сделала? – прошептала я.

Оберон смотрел на меня. Не на дверь. На меня.

В золотых глазах горел восторг – дикий, первобытный, почти голодный.

— То, для чего ты рождена, маленькая дерзость. – Голос был хриплым, полным тёмного удовлетворения. – Ты сломала чары фейри, даже не зная как. Инстинктивно. За секунды. – Усмешка – опасная, обещающая. – Представь, что будет, когда ты научишься делать это осознанно.

Что-то горячее вспыхнуло в груди. Страх? Сила? И то, и другое?

Я сглотнула, заставляя себя дышать ровно.

— Идём, – выдохнула я. – Пока никто не заметил.

* * *

За дверью нас ждала тьма.

Я нащупала выключатель у стены. Щёлк – и комната залилась мягким светом встроенных софитов.

Это было не хранилище. Это был музей.

Большая комната – квадратная, с высоким потолком – была заставлена витринами и стеллажами. Сотни артефактов. Может, тысячи. Каждый подписан, каталогизирован, подсвечен, словно экспонат в галерее.

Древние манускрипты под стеклом, страницы пожелтели от времени. Оружие – мечи, кинжалы, копья с узорами, которых я не узнавала – развешанное на стенах. Ювелирные изделия в бархатных футлярах – кольца, браслеты, диадемы, инкрустированные камнями, которые не должны были существовать. Статуэтки, амулеты, странные предметы, назначение которых я не могла даже предположить.

И магия. Боже, магия.

Она висела в воздухе, густая, давящая, как туман. Каждый артефакт излучал её – слабо или сильно – создавая какофонию энергий, которая заставляла кожу покалывать, а виски пульсировать.

Я провела ладонью перед собой, и воздух казался плотнее, словно я двигалась сквозь воду.

Оберон замер на пороге. Его глаза расширились – шок, узнавание, ярость.

— Во имя Света, – прошептал он, и голос дрожал. – Сколько же…

Он не закончил. Просто вошёл глубже, медленно оборачиваясь, пытаясь охватить всё взглядом.

Его руки сжались в кулаки.

— Половина этих вещей принадлежит фейри, – выдавил он сквозь зубы. – Украдена. Вырвана из Дворов. Из святилищ. Из могил. – Его взор метнулся к витрине со старинным кинжалом, лезвие которого мерцало серебром. – Этот клинок принадлежал Зимнему Двору. Оружие убийцы, заточённое на смерть бессмертных. – Голос задрожал от ярости. – Его украли триста лет назад.

Холодок пробежал по позвоночнику.

— Холлоуэй не просто коллекционер. Он вор. Чёрный археолог.

— Хуже, – выдавил Оберон, и в золотых глазах плясал огонь. – Он торговец. Продаёт артефакты тем, кто готов платить. Не важно, что эти вещи могут сделать в чужих руках. – Его челюсть сжалась. – И если Осколок попал к нему… значит, кто-то собирается купить его. Или уже заплатил.

Я последовала за ним, чувствуя, как тянущее ощущение становится сильнее с каждым шагом.

Близко. Оно здесь.

Мы лавировали между витринами, и наконец я увидела его.

В центре комнаты стояла отдельная витрина – большая, из толстого стекла, подсвеченная изнутри мягким белым светом.

И в ней, на бархатной подушке цвета крови, лежал он.

Осколок Ночного Стекла.

Кристалл размером с кулак. Не чёрный – скорее прозрачный, но внутри него клубилось что-то живое. Не тьма. Не свет. Что-то между. Переливы цвета – голубой, фиолетовый, глубокий чернильный – пульсировали медленно, лениво, словно дремлющее сердце.

Грани неровные, острые, словно его вырубили из чего-то большего.