Книга Двор Опалённых Сердец, страница 93 – Элис Нокс

— Ты, – прорычал он сквозь зубы, притягивая меня к себе так резко, что я едва удержала равновесие, – обманывала меня.

Я подняла подбородок, встречая его взор – прямо, вызывающе.

— Да.

Его дыхание сбилось.

— Ты умеешь танцевать.

— Да.

— Ты нарочно наступала мне на ноги.

— Да.

— Два часа. Два. Чёртовых. Часа. – Голос дрожал от ярости и чего-то ещё. Восторга?

Я усмехнулась – торжествующе, безжалостно.

— И это было восхитительно.

Музыка началась – новый вальс, медленный, интимный.

Оберон рванул меня в танец – резко, властно – и мы закружились.

И я поняла разницу.

С Дэниелом было правильно. Профессионально. Безупречно.

С Обероном было… другое.

Его рука на моей талии держала крепко – почти болезненно – притягивая так близко, что между нами не оставалось пространства.

Другая рука сжимала мою – жарко, властно.

Мы двигались как одно целое – плавно, текуче, словно это была не постановка, а что-то настоящее.

Его взор не отпускал меня – золотой, яркий, полный чего-то тёмного и обещающего.

— Маленькая хитрая дерзость, – прошептал он, наклоняясь ближе, и губы почти касались моего уха. – Ты изводила меня. Намеренно. Притворялась беспомощной. Заставляла меня страдать.

— Именно, – подтвердила я, и улыбка стала шире. – И мне это понравилось.

Его рука на моей спине скользнула ниже – опасно близко к изгибу поясницы – и большой палец прочертил маленький круг по голой коже.

Медленно. Почти бессознательно.

От этого прикосновения по позвоночнику прокатилась волна мурашек.

— Тогда справедливо, что я отплачу тем же, – прорычал он, и в голосе прозвучала игривая угроза.

Дыхание застряло в горле.

— Не смей, – прошипела я, но слово вышло слабее, чем хотелось.

— Почему? – Он наклонился ближе, и его губы почти касались моей щеки. – Ты начала эту игру, маленькая дерзость. Я просто… играю по твоим правилам.

Что-то горячее скрутилось в животе.

Мы продолжали кружиться – музыка набирала темп, и наши движения стали быстрее, резче.

Его рука держала меня крепко – слишком крепко – и я чувствовала каждую линию его тела, каждый мускул, напряжённый под смокингом.

Тепло его кожи просачивалось сквозь мою, и воздух между нами стал слишком горячим, слишком плотным.

Я задыхалась.

Не от усилия. От близости. От того, как он смотрел на меня. От того, как его пальцы скользили по моей спине, оставляя след огня.

Музыка достигла кульминации – один последний поворот – и он резко развернул меня, притягивая обратно так, что моя спина прижалась к его груди.

Его рука легла на мою талию – спереди, удерживая меня на месте.

Губы коснулись моего уха.

— Ты выиграла этот раунд, – прошептал он, и голос был тёмным, обещающим. – Но игра ещё не окончена.

Моё сердце колотилось так сильно, что я была уверена – весь зал слышит.

Музыка стихла.

Аплодисменты.

Он отпустил меня – медленно, неохотно – и я почувствовала холод там, где секунду назад было тепло его тела.

Я развернулась, встречаясь с его взглядом.

Золотые глаза сияли – яркие, полные чего-то дикого, едва сдерживаемого.

— Пошли, – бросил он хрипло. – Нам нужно найти хранилище. Пока все отвлечены.

Я кивнула, не в силах говорить.

Мы направились к выходу из зала – к коридорам, ведущим вглубь особняка.

К тому, ради чего мы сюда пришли.

К Осколку.

* * *

Коридоры особняка Равенсвуд были такими же величественными, как и бальный зал – высокие потолки, лепнина, картины в золочёных рамах. Но здесь было тише. Пустыннее. Звуки музыки и разговоров доносились откуда-то издалека, приглушённые толстыми стенами.