Книга Семь причин влюбиться в мужа, страница 59 – Татьяна Абалова

Я мысленно произнесла слово «враг», и сама себе не поверила. Кого считать врагом? Теодора? «Моего любимого Тео», как я называла его? Если передо мной он, то это означало только одно – он по–прежнему любит и пришел за мной, наплевав не только на условности высшего света, но и на то, что я чужая жена. Все во имя любви.

Я могла бы оправдать свою нерешительность тем, что так и не успела оценить ситуацию, за кого из двоих переживать. Но были бы мои оправдания правдой? Сейчас, в состоянии близком к истерике, я боялась ответить на вопрос: кто из них мне по настоящему дорог? Мой ответ мог перечеркнуть два года любви, признав более весомыми два дня с Лардом. Боже! Еще неделю назад я без сомнения произнесла бы «Тео»!

Мужчина в маске, видя, что я не собираюсь прыгать ему на шею, бесцеремонно схватили меня за руку и дернул так, что я отцепилась от кровати, за которую, оказывается, держалась до побелевших костяшек.

— Подожди!

— Мы потом поговорим. Нужно убираться, корабль тонет!

— Но куда? – я не видела, чтобы к месту боя подошло третье судно.

— На «Жемчужину»! Иного выхода нет!

Рука мужчины была в кожаной перчатке, и он, не соразмеряя сил и не чувствуя, что вот–вот сломает мне кисть, тянул меня к двери. От боли я вскрикнула и выдернула из ослабевшего захвата ладонь. Потирая ее, отступила вглубь каюты.

— Кто ты? Ты точно не Лард! – в памяти всплыло предсказание гадалки Самиры: «Выбирай сердцем!». А сердце билось испуганной птицей: «Враг! Враг!».

— Ну, хорошо, – произнес мужчина и страшно осклабился, – раз не хочешь по–доброму…

Он двинулся на меня, а я попятилась, пряча руки за спиной, не желая вновь оказаться в плену, и совершенно неожиданно получила удар кулаком в лицо.

Я не потеряла сознание, нет. Упала и обмякла, как марионетка, у которой срезали нити. В голове поселился гул, похожий на морской прибой. Шум то накатывал, то отступал, а вместе с ним и тошнота.

Мужчина поднял меня на руки и поторопился покинуть каюту. Отстранено я успела заметить двух мертвецов, что лежали вповалку у двери. Один из них – тот самый матрос, что перед боем пытался оттеснить меня к каюте. Его рука все еще держала саблю, но лежала отдельно от тела. Другой мертвец застыл лицом вниз.

Тут я судорожно всхлипнула: он был в маске, я заметила ее край! Из–под головы убитого обильно текла кровь. Хотелось кричать, но как я ни силилась, из горла не вырвалось ни звука.

Человеку в маске, несущему меня перед собой, было сложно передвигаться по палубе, заваленной телами, его ноги скользили в лужах крови. Из–за тяжелой ноши он не видел, куда ступает. Поэтому очень скоро меня перебросили на плечо, как какой–то мешок с мукой. Получив некую свободу действий, похититель побежал. Я видела только его спину и тех мертвых, что попадали в поле зрения. Я пыталась приподняться, но руки скользили по камзолу, щедро залитому кровью. Судя по тому, как резво бежал человек в маске, кровь была чужой.

Меня кидало из стороны в сторону – это Маска пытался не нарваться на чужой клинок: на палубе горящего фрегата все еще продолжался бой. Сердце замерло, когда похититель, забравшись на борт, ступил на узкий ненадежный трап, переброшенный на соседнее судно: корабли удерживались рядом благодаря огромному количеству крюков и канатов. Их спешно снимали или перерубали матросы «Жемчужины».