Книга Ненужная жена ледяного дракона. Хозяйка проклятой лечебницы, страница 90 – Диана Фурсова

Вера долго молчала.

Вот теперь было опаснее, чем под короной.

Легче спорить с врагом, чем слушать человека, который наконец говорит правильно, но всё ещё несёт в себе след всех прежних ошибок. Ей хотелось верить. И одновременно хотелось защититься от желания верить.

— Я не останусь ради вас, — сказала она.

Каэль кивнул.

— Знаю.

— И не уйду ради вас.

— Это тоже честно.

— Если я останусь, я останусь ради дома. Ради Севера. Ради тех, кому некуда идти. Ради имени, которое я выбираю сама. И ради себя.

Он смотрел на неё спокойно.

— Тогда это единственная причина, которая имеет право быть.

Вера шагнула в серебряный круг.

Холод поднялся по ногам. Не злой. Чистый, северный, как снег, который ещё не успели затоптать. Брачная метка вспыхнула, но теперь не болью. Кольцо на пальце стало лёгким. Слишком лёгким, будто больше не было цепью. Она подняла руку и увидела, как серебряная линия от кольца разделилась на две: одна осталась связью с Каэлем, но тонкой, добровольной; вторая ушла куда-то далеко на Север, к Морвейн-Хольду.

Вера произнесла:

— Я выбираю дом. Север. И себя. Я не отказываюсь от силы ради спокойной лжи. Но и сила не будет владеть мной. Северный Очаг открыт для тех, кого не впустили больше нигде. И закрыт для тех, кто приходит отнимать имена.

Зал Ледяной короны исчез.

Не совсем. Люди остались, стены остались, разрушенная корона серебряной пылью лежала у ног Каэля. Но перед глазами Веры вдруг открылся другой вид.

Морвейн-Хольд.

Далеко на Севере.

Чёрные ворота раскрылись сами. Не во двор. Не в подвал. Не в старый ход. За домом, там, где все считали землю мёртвой, снег начал расходиться широким кругом. Под ним проступили каменные дорожки, низкие стены, скамьи, арки, укрытые льдом ветви. Скрытый сад.

Не летний.

Северный.

Белые стволы, серебряные листья, тёмная земля, из которой поднимался мягкий пар. В центре сада стоял источник с водой, светящейся изнутри, а вокруг него — маленькие каменные ладони, каждая с именем.

Сад не был убежищем от зимы.

Он был доказательством, что жизнь может прятаться под снегом, пока кто-то не решится открыть ворота.

Мира ахнула.

— Я вижу.

Тим прошептал:

— И я.

Марфа опустилась на лавку, которой в зале не было, но которая вдруг возникла у стены, как будто Морвейн-Хольд решил, что старой ключнице пора сесть.

— Сад, — сказала она. — Северная мать… он всё это время был под снегом.

Каэль смотрел на видение с таким лицом, будто впервые понял, что дом, к которому его род относился как к ключу, был не владением.

Сердцем.

Вестар сделал шаг назад.

— Это невозможно.

Вера повернулась к нему.

— Нет. Невозможно было только продолжать делать вид, что мёртвое — это порядок.

Серебряный свет погас не сразу. Он ушёл из зала мягко, оставив на полу пуговицы, уже не просто рассыпанные, а сложившиеся в круг вокруг новой надписи:

Клятва защиты восстановлена. Последняя печать ждёт хозяйку у Северного сада.

Селеста медленно опустилась на стул. Впервые за всё время она выглядела не прекрасной, не уверенной, не оскорблённой.

Пустой.

Каэль подошёл к Вере, но остановился на расстоянии вытянутой руки.

— Вы вернётесь в Морвейн-Хольд?

— Да.

— Я могу ехать рядом?

Вера посмотрела на него.

Вопрос был простым.

И новым.

Не «я сопровожу». Не «я приказываю». Не «мне нужно». Могу?