Книга Самая длинная ночь в году, или В объятиях Зверя, страница 65 – Ани Марика

— Без каких обрядов? — хриплю, эка я ещё и голос сорвала.

— Брачных… — его пальцы ласково оглаживают саднящую кожу на шее. — Не удержал я зверя, пташечка. Пометил он тебя, своей женой окончательно сделал.

— Женой? — переспрашиваю и накрываю ладонью его пальцы на моей шее.

— Обычно оборотни проводят свадьбу в полнолуние. Охотятся и устраивают жертвоприношение Богам, дабы они благословили союз. А после и обряд бракосочетания. До полнолуния тринадцать дней осталось, я был уверен, что мы дождёмся этой ночи, но не сдержал волка.

— И правильно сделал, — улыбаюсь, ещё до конца не осознавая масштаб случившегося. — Возможно, он просто знал, что не доживу я до полнолуния.

— Не говори так. Князь ведь подлечил тебя, ты же слышала Ягу, — гневно рычит мужчина.

— Ладно-ладно, не будем о плохом, — примирительно поглаживаю по плечам. — Значит, теперь я твоя жена?

— Да, теперь ты моя…

На мужественном лице моего оборотня расцветает хищная и торжествующая улыбка. Он целует в губы и вытягивается на руках.

— Жена, — смакует слово, светя зеленью глаз.

А после… А после мы вновь закрепляем наш необычный и столь быстрый союз жаркой первой брачной ночью.

Ближе к полудню меня будят мужские голоса и глухие удары. Переполошившись, вскакиваю, запутываюсь в шкурах да шубах. Кое-как выпутавшись из мехового кокона, высовываю нос. И обалдело замираю.

Лазарь вместе с братьями-вдвшниками строят избу на месте бывшего медвежьего логова. Есть среди них и незнакомцы, что активно помогают братьям. Кто-то тащит срубленные деревья, кто-то пилит длинной двуручной пилой, кто-то на санях с оленями стог сена тащит. В общем, все работают, одна я тут сплю.

С улыбкой провожаю мужа моего новоявленного, что на плечах своих несёт здоровенный брус. Мужчина, заметив меня, бросает поклажу и сворачивает к нашему шалашу.

— Доброе утро, — шепчу, отодвигаясь, чтобы один оборотень поместился. — Ты вообще спал?

— Немного, — улыбается, негодник, и в губы целует. — Должен же я жену молодую в дом внести.

— Мы вправду стали мужем и женой? — бормочу, касаясь саднящей кожи на шее.

— Да, — Лазарь перехватывает запястье и показывает на белёсую нательную живопись. Обалдело перевожу взгляд на два светлых родимых пятна в форме полумесяца и пламени.

— Полумесяц — это ты? — спрашиваю и получаю кивок. — Пламя — Азур?

— Да. Теперь мы связаны. И даже за гранью будем вместе.

Кажется, только сейчас до меня доходит весь масштаб случившейся трагедии. Я таращусь на метки, тру пальцами, желая то ли саму себя убедить, что они настоящие, то ли стереть их. Потому что только в этот момент понимаю, что моя смерть заберет с собой сразу двоих невероятных мужчин.

— Что я натворила, — шепчу, облизнув губы.

— Ты жалеешь? — Лазарь моментально заводится, хватает за щёки и довольно грубо поднимает голову, чтобы в глаза мои, полные слёз, заглянуть.

— Нет, не жалею. И никогда не пожалею о нас с тобой. Лишь о том, что ты и Азур умрёте следом за мной.

— Я тебе об этом говорил уже. Без пары наши ипостаси не живут. Тоскуют и умирают, — замечает оборотень и, притянув к себе, крепко обнимает. — И это исправить не в твоей власти.

— Говорил, — соглашаюсь, пряча нос на груди мужчины и жмурясь.

Только вот для меня, как для человека несведущего в магии, парности и прочих иномирных заморочках, это всё казалось чем-то эфемерным и непонятным. Просто слова, мало ли кто что скажет. Но появившиеся пятна на запястье будто открыли глаза. А я, дура, ещё собой жертвовала, с Ягой договаривалась из-за неандертальца, которому дела до меня нет.