Книга Брак вопреки. Холодный генерал и сладкая жизнь, страница 22 – Аннета Керн

Приписка от генерала:

Я не ем сладкое. Никогда не любил. Семьсот лет обходился без него, считая баловством для сестер.

Но одна женщина приказала мне съесть апельсиновое пирожное, и я подчинился.

Теперь, когда ее нет рядом в кабинете, карете, в моей постели, я варю этот чертов горячий шоколад. Потому что он пахнет ей. Апельсинами, пряностями, теплом. И на вкус как она - горький, сладкий, обжигающий.

Если вы читаете это - значит, она все-таки уговорила меня поделиться рецептом. Не привыкайте. Слабость позволительна только с теми, кого любишь.

А я люблю. Ее.

Ночь могла пахнуть апельсинами и ванилью. Могла металлом, кровью, пергаментом… Здесь запах был совсем не романтичным - гнилые овощи, мокрая шерсть, дешевое пойло из таверны поблизости. Фонарь на углу переулка не горел. То ли масло кончилось. То ли кто-то позаботился.

Человек в плаще пришел первым, выбрал место у стены, где тень от заброшенного дома сливалась с выступом кадки, и замер. Низко надвинув капюшон и скрестив руки в перчатках на груди, ждал.

Пришлось недолго. Примерно через минут десять со стороны портовых складов донесся скрип сапог по булыжникам. Человек хромал, причем довольно сильно, но стука трости не было слышн. Коренастый, на полторы головы ниже первого, в таком же темном плаще, в дорогих кожаных перчатках. Такие в портовых кабаках не носят.

— Опоздал, - произнес тот, что у стены.

Голос был глухим и чуть хриплым.

— Слежу проверял, - отозвался коренастый с едва заметным северным выговором. - Докладывай.

Коренастый шагнул ближе, но все же остался на расстоянии вытянутой руки. Оба не смотрели друг на друга - глядели в разные концы переулка, привычно подмечая детали, ища в тенях опасность.

— Объект в поместье. Доступ получен. Шкатулка у девчонки.

— Осмотрел?

— Да. Пуста. Тайника нет, или он спрятан так, что без ключа не взять. Девчонка ничего не помнит - приют, чулан, все стерто. Без магического вмешательства не вскрыть.

Хромой помолчал. Где-то далеко залаяла собака и тут же замолкла, видимо, получила пинок от хозяина.

— Элиза хорошо спрятала, - произнес он наконец. - Знала, что искать будут.

— Поэтому и молчала до конца, даже дочери не сказала.

— Жаль. Упростило бы задачу.

Коренастый хмыкнул.

— У нас есть другой путь. Человек уже в городе, ждет сигнала.

Человек у стены чуть повернул голову. В тени капюшона блеснули темные глаза.

— А если Айлин все равно не вспомнит?

— Тогда шкатулку изымут и доставят нашим магам, возможно, вместе с объектом. Вскроют по-своему, но это шумно и долго. Лучше, чтобы девчонка сама отдала.

Снова молчание. Ветер принес с реки запах тины, тех самых фруктов и гниющего дерева. Где-то на соседней улице простучали копыта ночного патруля. Оба замерли, вжавшись в тени, но копыта простучали мимо, стихли.

— Твоя роль, - продолжил коренастый. - Не мешать. Никаких подозрений, никаких резких движений.

— Играю роль, - спокойно отозвался человек у стены.

— Вот и славно. Только… - хромой сделал паузу, и в его голосе прорезалась неприятная, скользкая, почти насмешливая нотка. - Не заиграйся, генерал.

Человек у стены ничего не ответил. Молча оттолкнулся от кладки и пошел прочь, в темноту, не оглядываясь, шаги его были бесшумны.

Коренастый постоял еще минуту, глядя ему вслед, потом сплюнул под ноги и заковылял в противоположную сторону.