Книга Брак вопреки. Холодный генерал и сладкая жизнь, страница 37 – Аннета Керн

Потому что я врал ей каждую минуту.

— Ты долго, - раздалось из темноты.

Рэкан появился из-за высокого цветочного куста.

— Я так понимаю, - подошел он ближе. - План был такой: прогулка, цветочки, разговоры по душам, а ты тем временем аккуратно выудишь из нее хоть что-нибудь про мать, шкатулку и приют.

Я молчал.

— И как? Выудил?

— Нет.

— Что значит нет? - в голосе Рэкана послышалось искреннее недоумение. - Вы проторчали в оранжерее битый час. Я думал, ты расколешь ее, наконец.

— Я не пытался.

Рэкан смотрел на меня сверху вниз, скрестив руки на груди. Не злился, просто не понимал, и я не мог его в этом винить, потому что сам себя не понимал.

— Она заметила скамью. Цветок такой же, как на шкатулке. Удивилась…

— А ты что сказал?

— Что это совпадение и в Столице полно таких цветков. Мир тесен и все такое. Мы говорили про сестер, про мать и отца… Моих.

Рэкан молчал, потом медленно опустился на скамью рядом со мной.

— Ты ведь понимаешь, что это не по плану? - спросил тихо. - Ты должен был собрать информацию, а вместо этого… что? Рассказывал сказки на ночь?

— Я не смог, - ответил глухо. - Стоял, смотрел на нее и не мог. Она… Рэкан, она смотрела на меня так, словно я не…

— Не генерал?

— Не чудовище, - повернулся к другу. - Я смотрел на нее и думал: сколько еще, черт побери? Сколько еще я смогу смотреть ей в глаза, зная, что каждое наше “случайное” совпадение, прогулка, разговор - часть операции? Она целовала меня, а я…

Я замолчал, в оранжерее тоже было тихо, только вода журчала где-то за деревьями.

— Мне противно от самого себя. Я семьсот лет работаю на Империю, я делал вещи и похуже. Но ни разу мне не было так паршиво.

Рэкан долго не отвечал, потом вздохнул и потер переносицу.

— Знаешь, что я думаю? Ты боишься, что она узнает правду и просто уйдет. Ты с ней не генерал, Кайрус, ты нашел Истинную. Чего мы ожидали, - еще раз вздохнул. - Все было понятно с самого начала, ты должен был отказаться от операции, как только это понял.

Я не ответил. Потому что ответ был очевиден. Рэкан поднялся, отряхнул рукава мундира.

— Завтра у тебя доклад у императора, просто напоминаю. Постарайся хотя бы там быть генералом. А здесь… - он обвел оранжерею взглядом. - Здесь, похоже, генерал кончился.

Рэкан ушел, а я остался сидеть на старой скамье с апельсиновым цветком, глядя, как луна медленно ползет по стеклянному небу. И думал о том, что он прав.

Айлин

После того вечера в оранжерее между нами с Кайрусом что-то изменилось. Мы стали чаще касаться друг друга, чаще говорить о чем-то личном. За завтраком он мог накрыть мою ладонь своей, задержав пальцы на пару мгновений дольше приличий. В коридоре, встречаясь случайно, мы обменивались короткими фразами, от которых оставалось тепло в груди, и все чаще расставались, лишь поцеловавшись.

Но тревога из-за Лины никуда не ушла, она сидела где-то под ложечкой, и я никак не могла от нее избавиться. Сестра стала еще более замкнутой после того завтрака, когда Кайрус так резко оборвал вопрос о полетах. Стала меньше улыбаться и говорить, хоть и исправно работала в кондитерской. Я списывала это на усталость, но где-то глубоко внутри понимала, что все не так просто.

В тот день мы вернулись из кондитерской раньше обычного, оставив Мартин заканчивать уборку. Уже у лестницы, ведущей в жилое крыло, Лина вдруг остановилась.